Встреча с книгой начинается неудачно — девушка требует братьев Карамазова, хотя сама оказывается более похожей на писателей Стругацких. А утро нового дня обещает быть запутанным и полным неожиданностей для этих непростых перекличек.
Пойдём, стемнеет сейчас совсем.
Гриша ещё пнул Антона в бок, вопреки всем правилам – лежачего бить не полагается, – плюнул в него и ушёл следом за Константином.
– Илья Семёныч, – говорила в трубку Лида, – тут наши на старую лесопилку побежали, на ёлкинскую. Может, Маруся там! Просили вам передать! Слышишь, Семёныч?! Да, да, туда!..
Она сунула телефон в карман, обошла лежащего посреди двора Антона и сказала Агриппине будничным голосом:
– Пойдём, девочка, я тебе одеться дам. Видишь, как холодает.
Ночной лес казался страшным и незнакомым, шумел и вздыхал тревожно, Гриша то и дело натыкался на ветки и попадал в кусты, казавшиеся непролазными, и очень отставал от Константина.
– Здесь напрямую недалеко, – тяжело дыша, говорил впереди Константин. – Если мы правильно думаем и он её на лесопилку уволок, сейчас найдём, ничего!..
Гриша молчал, стиснув зубы. Он отлично понимал, что найти они могут Марусин труп.
Грише казалось, шли они очень долго, и ещё он думал, что в лесу почему-то не слышно голосов и не видно людей, хотя все ушли на поиски.
Вдруг деревья расступились, и открылось залитое луной пространство – они как будто на другой планете оказались. Кругом в беспорядке навалены какие-то брёвна, в широких лужах стояла вода, хотя лето было очень сухое и по всей области горели леса. Иногда тянуло дымом дальних пожаров.
Константин замедлил бег, потом совсем остановился и стал оглядываться.
– Что? – спросил подбежавший Гриша.
– Вон сторожка! Да подожди ты, парень, не трясись!
И вправду, на краю этой незнакомой планеты чернел домишко с провалившимися окнами, как будто зубы были выбиты. Они подбежали, но в сторожку Константин Гришу не пустил.
– Я вперёд, – сказал он, и Гриша не посмел ослушаться.
Он сел под стену, сунул в ладони колючее горящее лицо, и его вдруг удивило, что он всё ещё в очках.
В сторожке что-то двигалось, шуршало, сопело, и вдруг громко заплакала Маруся.
Гриша вскочил и постоял, закрыв глаза.
Она плакала.
– Маруська! – заорал он и полез в сторожку. – Это я, Гриша!.. И Костя!!! Маруська, это мы! Ты жива?!
– Тихо-тихо-тихо, – быстро проговорил Костя и, сильно толкнув Гришу, вынес Марусю на улицу. Здесь было намного светлее.
Он посадил её на какое-то бревно и стал быстро ощупывать. Она плакала и икала.
– Маруся! Маруська! Ты нашлась!
– Я… ничего, Гриш, испугалась только очень. И голова болит.
