Доводит до беспамятства, пьет ее дикий крик.
Ловит на губах рваные вздохи. Она пытается отвернуться, но он держит ее лицо в ладонях. Расчлененная наслаждением,
она кусает его ладонь. Сильно. Если ей так же хорошо, как она укусила...
Отпускает себя.
Глава 18
А курить после обеда – это глупость.
«Собачье сердце»— Вот этот крем, которым ты вчера намазалась, выброси нахрен, — говорит он, одним движением накидывая на плечи
черную рубашку.
Рада ловит себя на мысли, что ей хочется самой застегнуть пуговицы на его сорочке. Оно дурацкое и необъяснимое, это
желание. И она, как обычно, от него отмахивается.
— Почему выбросить?
Артём морщится и показывает язык:
— Горький.
Ей становится уютно от его мягкой, хоть и ироничной улыбки. Рада, улыбаясь, отворачивает рукав клетчатой рубашки,
подносит руку к носу, вдыхает запах собственной кожи.
— Но он так вкусно пахнет.
— А на вкус противный, и ты вся липкая от него. Выброси нахрен, говорю, мне не нравится.
Не стоит пытаться напомнить, что этот лосьон для тела стоит бешеных денег. Да и ей не стоит теперь об этом думать. Все-
таки неплохо иметь богатого любовника. Еще лучше в любовниках иметь Геру. Рядом с этим грубым циником ей тепло.
Теплее Геры она никого не встречала.
— Петровне тогда подгоню, — соглашается Рада, — пусть мажется и Мармузика радует шелковистой кожей. А тот, который
до этого был, не липкий тебе, Гера, не горький?
— Какой?
— Клубничка со сливками.
— Клубничка? — повторяет он, привычно смягчая «ч», и грубовато смеется. — Нормально. Особенно со сливками.
Она проводит пальцами по своим волосам и задает вопрос, который за две недели набил ей оскомину:
— Ты сегодня снова поздно вернешься?
— Да, — как всегда, немногословно и прямо отвечает Артём.
— Что-то случилось? — интересуется Рада небрежным тоном, тщательно скрывая свою нервозность.
— Нет. Пойдем кофе попьем, и я поеду.
— Пойдем.
Всю последнюю неделю в Гере чувствовалось сильное напряжение. Раде даже как-то показалось, что он ее избегает. Но на
все вопросы Артём отвечал, что у него много дел, заверял, чтобы не переживала. Она не сомневалась, что у Гергердта
есть, чем заняться, а переживала все равно. В сердце который день теснилась тревога.
— Валера тебе сегодня нужен?
— Мне нет, — смеется Рада, наливая кофе, — я могу и без него по набережной пробежаться. Этот тебе он нужен, ты его к
спорту приобщил.
— Мне вообще не нравится эта беготня. — Быстро размешивает сахар в кружке.
— Не аргумент. Кстати, можно и не напрягать Валеру, мне охрана не нужна. — Рада с тоской смотрит, как Гера пьет
быстрыми глотками, а ей так хочется, чтобы он задержался дома, не убегал снова. Она налила ему кофе в самую большую
кружку.
— Не аргумент, — ухмыляется он в ответ.
— Само собой, — с улыбкой кивает она.