В Перерыве на Жизни читатели погружаются в мир, где зло несется по стезям неприятия и холодных расчетов. Но свет Божественной любви ярко выделяется на фоне этой темной картины, напоминая о тепле и надежде, что всегда есть место для прощения и умиротворения в сердце человека....
— Только вместе с собой, — смеется жена, беря мужа под руку и радуясь, что ей всегда есть с кем разделить свою
усталость. Не только усталость, но и радость, и горе. Всем, чем может, она делится с Герой — и теплом, и лаской, и
любовью.
Их разговор постепенно затихает. Они идут молча, иногда вспыхивая улыбкой и переглядываясь, будто ища во взгляде друг
друга подтверждение своих тайных мыслей. Рада вспоминает, как Артём впервые в жизни открыто признался ей в любви.
Это было на следующий день после родов. Ее перевели в послеродовую палату, она лежала вся разбитая и едва
соображала что-то от боли и лекарств.
от эмоциональной слабости. Тогда его сиплое и тяжелое «я тебя люблю» подействовало лучше обезболивающего. И их
девочка, которую она взяла на руки, влила в нее новые силы. И все равно! Несмотря ни на что Рада чувствовала себя
самой счастливой на свете! Самой счастливой, самой любимой, самой желанной!
И сейчас она все это чувствует.
— Нужно нагуляться, да, а то зима скоро…
— А что нам зима? Зимой поедем на Майорку. Там тепло, малявке хорошо будет. Подождем еще месяца два, пусть
окрепнет, а потом улетим.
— Да? — Рада оживляется. Они с Артёмом еще не осуждали этот вопрос. Не до того было.
— Майорка-а-а… — вздыхает Гергердт, — море-е-е…
— Никакого моря! — возмущается Рада, припоминая тот страшный прыжок с утеса.
Гергердт смеется:
— А мы с Юляхой пойдем купаться? Доча, пойдем же?
— Ага, с Юляхой они пойдут… — шутливо грозит жена и мечтательно вздыхает.
Майорка — восхитительное место. Она любит этот остров, любит их дом, там они зачали Юляшу.
— Ты рада? — спрашивает Артём с довольной улыбкой.
— Я рада, — кивает. — Я Рада! — кричит она и смеется, замечает, что люди смотрят на них. А ей плевать. — Я Рада
Гергердт!
Гергердт подхватывает ее смех:
— Я сразу понял, что одной шубой не отделаюсь.
— Угу, поэтому замахнулся на такой долгосрочный проект.
— Да, — смотрит на дочь, — вот он мой долгосрочный проект. Самое лучшее, что я сделал в этой жизни.
У самого эти слова вызывают волну тепла. Не зря говорят… Любовь действительно греет. Но не та пафосная,
воздыхательная и возвышенная, а обычная — приземленная. Земная любовь. Безбожно эгоистичная, когда, стараясь взять
для себя все, жадно вдыхаешь каждый день, каждое мгновение.
Эта любовь с четким ощущением, с ритмом, с болью, с простреленным сердцем.
