В Перерыве на Жизни читатели погружаются в мир, где зло несется по стезям неприятия и холодных расчетов. Но свет Божественной любви ярко выделяется на фоне этой темной картины, напоминая о тепле и надежде, что всегда есть место для прощения и умиротворения в сердце человека....
Дружинина обвивает ногами его поясницу, а Артём ухватывает одну
ногу под колено и подтягивает выше. Целует бедро, легонько прикусывает. Размазывает по гладкой коже влажный след,
движется ладонью к ягодице и стонет, касаясь пальцами горячей промежности. Конечно, она уже не может, вся мокрая...
— Я тоже, — хрипло шепчет и врывается в ее тело.
Рада вздрагивает от резкого толчка. Закрывает глаза и замирает без дыхания, чуть-чуть выгибается. Стройное тело
натягивается, как струна.
Как же сладко в ней. Невозможно сладко.
Хочется быстрее, сильнее. Еще глубже хочется.
Он с животным желанием вонзается в нее, поглощая до темноты в глазах. Она стонет, хватается за его плечи, задыхаясь от
глубоких движений. Пытается оторвать его от себя, чтобы сделать хоть глоток воздуха. Но не получается. Голова кружится, и
всякие звуки исчезают. А Гера... он жадно целует ее плечи, шею, ключицы, доводя до сумасшествия. Уводя в бесконечность.
Там она совсем безвольная.
Рада нащупывает руками цепочку, снова тянет за нее, крепко зажимая в руке кулон. И вздыхает, когда Гергердт
приподнимается над ней, замедляя темп. Он останавливается, желая видеть ее лицо. Хочет увидеть это в ее глазах. Как ей
хорошо. У нее уже совершенно другой взгляд. Темный. С поволокой страсти. Она не в себе, как всякая женщина,
находящаяся на грани оргазма. Потрясающее зрелище.
— Гера, ты убьешь меня...
— Подо мной, вроде, никто еще не умирал.
Он забылся.
Трогает ее лицо. Мягкую щеку, подбородок. Проводит пальцем по губам. Как не целовать такие губы? Мягкий чувственный
рот. Как не целовать? Целует ее. Настойчиво приникает к сладким губам, а она пытается увернуться.
— Я же говорила, Артём...
— Что ты говорила? У нас все будет по-настоящему, по-взрослому. Я тебе не Антошка... мне ты мозги пудрить не будешь. —
Гергердт обхватывает ее шею пальцами. Дружинина сразу перестает уворачиваться и позволяет себя целовать.
отвечает, но потом расслабляется.
— Хорошо тебе со мной? Хорошо? — выдыхает ему в щеку, отрываясь от его жаркого рта.
— Я сейчас кончу.
— Давай, — шепчет она. — Я хочу почувствовать это. Только в меня. Пожалуйста.
* * *Рада сидит на кровати. Она после душа, волосы уже высохли. На ней черная футболка с распятьем. Нужно же было надеть
что-то на себя, майка залита кофе, вот и схватила, что первое попалось на глаза. А Гергердт все спит.
