В Перерыве на Жизни читатели погружаются в мир, где зло несется по стезям неприятия и холодных расчетов. Но свет Божественной любви ярко выделяется на фоне этой темной картины, напоминая о тепле и надежде, что всегда есть место для прощения и умиротворения в сердце человека....
Я не глухой. И память у меня хорошая.
Ему не терпится узнать ее, почувствовать. Он так ее ждал. Так хотел. Не помнил, чтобы кого-то хотел с такой силой. А теперь
держит ее в руках и дуреет. Еще не целует, не ласкает, но уже дуреет от какого-то незнакомого чувства. Давно уже не
испытывал ничего нового. А сегодня испытает. Целая ночь впереди. И она, Радка-мармеладка, вся его. Вся.
Его рука опускается вниз, скользит у нее между ног, замирает на теплом влажном местечке.
— Я буду хорошо с тобой обращаться.
Она хрипло и негромко смеется:
— Обещаешь не выбрасывать мои лифчики в мусорное ведро?
— Обещаю, — улыбается ей в плечо, шалея даже от ее голоса, осипшего от желания, волнения и страха.
Гергердт нутром чувствует страх. И это ему тоже нравится. Она ведет себя как девственница. Но Дружинина не может быть
девственницей. Ей двадцать восемь лет. И она спит со своим начальником. Спала. Этот Антошка к ней больше не
притронется.
— Ты же сама пришла. Сама. — Водит губами по шее. Как хорошо, что Рада собрала волосы, сцепила резиночкой в высокий
хвост.
— Гера, — шепчет она, — новый любовник — это как новый массажист. Не знаешь, чего ожидать. Не знаешь техники.
Знаешь, зачем пришла, а руки чужие. Но после первого раза становится ясно: придешь еще раз, или нет. — Она чуть
выгибается и, глубоко вздыхая, отклоняется, сильнее опираясь ему на грудь. Гера крепкий, теплый.
— У тебя нет выбора. Ты уже сказала: пять месяцев. А вдруг тебе не понравится?
— Понравится. Я пришла, потому что хочу.
Он ей нравится. Она видела его голого в душе. Гера, он... как статуя. Каменный. Скульптурно сложенный. Антошке до него
далеко. Гера сделал свое тело идеальным. Такими не рождаются, такими становятся.
— Я хочу, чтобы ты стонала.
Дружинина издает мягкий смешок и немного запрокидывает голову. Собирается что-то сказать, но уже не может, удивленно
вздрагивая от неожиданного укуса в плечо. Дыхание у нее обрывается, по телу бегут мурашки.
Гергердт ждет первого вздоха и начинает целовать ее.
выдержку заодно. Какая тут выдержка, когда чувствуешь ее дрожащую. Готовую. Слышишь затрудненное дыхание,
различаешь все его оттенки. Откликаешься на каждый стон.
Она такая роскошная. Чувственная. Совершенно расслабленная. Ее тело дышит возбуждением. Грудь тяжело вздымается.
При взгляде на эту грудь рот наполнялся слюной. У нее натуральная грудь. Идеальная, высокая.
