В Перерыве на Жизни читатели погружаются в мир, где зло несется по стезям неприятия и холодных расчетов. Но свет Божественной любви ярко выделяется на фоне этой темной картины, напоминая о тепле и надежде, что всегда есть место для прощения и умиротворения в сердце человека....
Гергердт выпустил их на волю. Всех разбудил. Всех.
Закрыться. Он же может прийти за ней. Не хочет видеть его. Не может.
Переворачивается. Подползает на коленях к двери, тянется, трясущейся рукой поворачивает защелку. Упирается
ладонями и лбом в холодную напольную плитку. Шкрябает по ней, ломая ногти. Разрывается немым криком.
Хочется лезть на стену. Подохнуть хочется, только бы такого больше не испытывать. Вообще ничего не испытывать.
Подохнуть бы!..
Кое-как поднимается, включает воду, встает под теплые струи.
отпускает больная дрожь.
Стук в дверь вытаскивает ее из воды.
Не вытирается. Заворачивается в большое полотенце. Отпирает свое временное убежище, протискивается мимо Артёма,
сбрасывает его руки с себя, не отвечает на вопросы. Не своим голосом говорит, что спать хочет, что надо побыстрее лечь в
постель. Холодно.
Гергердт идет в душ. Рада на кухню. Дергает нужный ящик, вытаскивает из вороха мелких вещей, каких-то лопаточек и
ложечек, баночку с таблетками.
Неловкими пальцами срывает крышку, высыпает в ладонь горсть, сует в рот по одной четыре штуки. Иначе не заснет.
Иначе не сможет лечь с ним в постель. Остальные таблетки ссыпает обратно, закрывает крышку. Слышит, как хлопает дверь
в ванной. Почему так громко? Вздрагивает. Роняет на пол таблетки, но не бросается поднимать. Смотрит, как баночка
катится под стол. Некогда.
Тошнота подкатывает к горлу. Давясь, выпивает полстакана. Все. Вытирает мокрый рот тыльной стороны ладони. Все…
Бежит в спальню, сталкиваясь с Гергердтом в дверях кухни. Снова отбивается от его рук и вопросов. Перед тем как
забраться в кровать, натягивает пижаму. Юркает под одеяло, накрывается с головой.
Глава 9
О, глаза значительная вещь. Вроде барометра.
Всё видно у кого великая сушь в душе, кто ни за что,
ни про что может ткнуть носком сапога в рёбра,
а кто сам всякого боится.
«Собачье сердце»Она с трудом открывает глаза. Еле разлепляет веки, такие они тяжелые. Голова гудит, нестерпимая боль ломает виски —"
"черепную коробку. На теле словно нет живого места.
Рада осторожно убирает тяжелую руку Артёма со своего живота. Садится на смятой постели. Перед глазами тут же все
плывет, стены вот-вот упадут на плечи. Гера спит.
