В Перерыве на Жизни читатели погружаются в мир, где зло несется по стезям неприятия и холодных расчетов. Но свет Божественной любви ярко выделяется на фоне этой темной картины, напоминая о тепле и надежде, что всегда есть место для прощения и умиротворения в сердце человека....
Затуманенный взгляд концентрируется на кровавой полосе, которая
теперь украшает его мощную шею. Мысли бьют в голову как выстрел. Горло сдавливает спазм. Она касается своей шеи,
отнимает руку и подносит ладонь к лицу. На пальцах местами содрана кожа.
Дрожащими неверными движениями поправляет на себе пижаму. Неслышно покидает постель и идет на кухню. Варит
крепкий кофе. Такой, от которого язык сворачивается. Она будет пить его без сахара. Но сначала проглотит свои таблетки.
Так надеялась, что больше никогда в жизни не придется их пить…
На этот раз две.
будет Гергердта — не будет таблеток. Это он во всем виноват. Он! Не будет Геры — не будет и таблеток!
Пока остывает кофе, Рада достает из холодильника творог и яйца. Надо завтрак приготовить. Сырники, наверное. Она
любит сырники. Гера тоже любит сырники. Мука. Нужна мука…
Присаживается на корточки и открывает шкаф. Внезапно вспоминает про порванную цепочку.
взгляд на стол, он пустой, нет там никакой цепочки.
Боже, Дружинина! Какие сырники? На кухне погром, убраться надо сначала.
Пьет кофе. Выпивает чашку залпом. Наливает еще одну, чтобы остыла. Пока наводит порядок на кухне, успокаивается.
Почти. И пьет вторую чашку. Уже легче. Руки не трясутся, обморок ей точно уже не грозит. Теперь надо поскорее приготовить
еду.
Спокойно и методично замешивает тесто. Тесто не любит суеты и негативных эмоций, тут нужно настроение и
аккуратность.
съесть теплыми. Холодные они невкусные.
Слыша за спиной шаги, немного напрягается, но внешне себя не выдает.
— Доброе утро, — приветствует, не оборачиваясь.
— Доброе, — повторяет Артём с особой интонацией, ей не понятной. Шуршит одеждой. Одевается. Его вещи так и остались
валяться здесь, на кухне. Рада только сложила их на стул.
Потом он подходит, останавливается у нее за спиной.
что Рада привычно шарахнется. Но она стоит. Не спокойно, а просто замерев.
Целует ее в щеку. Она закусывает губу.
— Осторожно, у меня горячая сковорода, — тихо предупреждает.
— Я вижу. Выспалась?
— Не очень.
— И я, — многозначительно говорит он.
— Садись за стол.
Надо же, она еще улыбается.
Гера открывает ящик с ложками, достает запонки.
— Помоги.
