В Перерыве на Жизни читатели погружаются в мир, где зло несется по стезям неприятия и холодных расчетов. Но свет Божественной любви ярко выделяется на фоне этой темной картины, напоминая о тепле и надежде, что всегда есть место для прощения и умиротворения в сердце человека.
Хочешь
подтверждения?
Он не язвит, не улыбается. Он предельно серьезен. Тяжело смотрит. Привычно исподлобья.
— Иногда хочется быть правым не потому, что сам так считаешь, а потому что кто-то другой тебе это говорит. У меня тоже
так бывает. Редко.
— Ешь, Артём, а то все остынет, — Алёна не комментирует его ответ, — не бойся подавиться, пока мы дойдем до сути, ты
успеешь прикончить эту курицу. Только не ругайся, я знаю, что мясо жестковато. Да, я такая хозяйка, что при желании могу и
курицу испортить, хотя ее в принципе испортить невозможно. Я поспрашиваю, а ты отвечай.
— Отвечу, если мне будет, что ответить.
— Не боишься откровенничать? Я вот всегда боюсь.
— Отбоялся. Откровенность откровенности рознь.
— Тогда давай попробуем. Поговорим с тобой как друзья. Я твой друг, Гера. У нас с тобой будет дружеская беседа.
— Вообще-то, я с бабами не дружу.
Алёна смеется.
— А придется подружиться со мной на один день.
— Только на один. А потом ну тебя нахрен.
— И не забывай, я обо всем буду судить исключительно с твоих слов. И вся моя объективность только для тебя.
Шаурина глубоко вбирает в себя воздух, раздумывая над вопросами.
Гера ждет, что она начнет спрашивать про само изнасилование, про поведение Рады, но Алёна этим не интересуется.
Пока интересуется. Алёна спрашивает о том, что на первый взгляд, вообще не имеет никакого отношения к поводу, который
привел Гергердта сегодня в этот дом.
— Как вы познакомились?
Гера не понимает, зачем ей это знать, но отвечает. Значит, надо. Алёна не будет интересоваться такими вещами из
любопытства. Алёна вообще не любопытная, она из тех немногих, кто предпочитает никому в душу не лезть.
— Я три года жил в приемной семье. С девяти до двенадцати лет. Она жила в соседней квартире.
— Вы поддерживали связь? Общались?
— Нет. Встретились месяц назад… и связь началась, — с ухмылкой заканчивает он.
— Ты знаешь ее родителей? Какие они?
— Подонки. Идеальные, воспитанные, умные, образованные. Все красиво у них, все по порядку. Дочь у них принцесса, у
принцессы должно быть все самое лучшее. Подонки.
— Почему подонки? Они же умные, воспитанные, образованные.
— Потому что красиво они умеют жить только в своей красивой жизни, ребенка из дерьма вытащить у них силенок не
хватает, бояться замараться. Пока она в этом дерьме захлебывается, они докторские пишут. И очень переживают, что дочь
бросила аспирантуру.
— Как ты ее называешь? Ну, есть у нее какое-нибудь прозвище. Вот меня Ваня Доктором зовет. Или Муркой.
