В Перерыве на Жизни читатели погружаются в мир, где зло несется по стезям неприятия и холодных расчетов. Но свет Божественной любви ярко выделяется на фоне этой темной картины, напоминая о тепле и надежде, что всегда есть место для прощения и умиротворения в сердце человека....
"
"Гадкий мальчишка… О его бесконечных приводах в полицию ходили легенды. Потом она что-то слышала про наркоту, потом
про условный срок за тяжкие телесные. И это, вероятно, только начало. Первые «достижения». Ему еще не было
восемнадцати.
А потом Гера исчез из ее поля зрения. Кучка исчез – разменял четырехкомнатную квартиру и уехал, — и Артём пропал.
Рассказывать про него стало некому.
А теперь он сам появился, Гергердт. Сурово мужественный. Фатально притягательный. Смертельно опасный. И
настойчивый. И было у Рады вполне определенное чувство, что не сможет она от Артёма отделаться так быстро, как
хотелось бы.
далеко он зайдет. Потому что по-другому просто никак. Потому что Артём Гергердт не обаятельный негодяй, а человек,
способный абсолютно на все. Другим он быть не может.
— Гера, изыди, — говорит она вслух, выдыхает дым вверх, смотрит, как он вьется белой птицей. Кладет сигарету в
пепельницу и заносит пальцы над клавиатурой.
Конечно, Рада погорячилась, пообещав закончить статью за пару часов. Провозилась до утра. А все потому что Гера
намертво засел в голове.
Когда выключала компьютер, слышала шаги отца в прихожей.
— Блин, папа! — Она заходит на кухню и, заглядывая через отцовское плечо в шкворчащую сковороду, морщится: — я
только зубы почистила, спать собралась.
— Я так и знал, что ты придешь на запах, — усмехается он, — доставай тарелку.
а то цыгане приснятся.
— Ужас-ужас! Профессор! Жареный лук! Утром! Какой моветон! — притворно возмущается, эмоционально копируя мать.
Рисует обычную сцену из их семейной жизни. Карикатуру. Смеется, обнимает отца за плечи и прижимается к его спине. — И
какая вкуснятина, — довольным мурлычет под нос и кладет себе порцию яичницы с луком.
Ест торопливо, не присаживаясь на стул, а стоит, оперевшись бедром о столешницу. Мама бы фыркнула. А отцу все равно,
он ломает хрустящий батон, не жалея поливает яйца кетчупом (сплошные консерванты!), и с его губ не сходит добрая улыбка.
Глаза слипаются, ужасно хочется спать, и от мысли, что ее ждет мягкая постель, тело приятно ноет. Отец что-то говорит, она
отвечает, не задумываясь. Это какие-то привычные вопросы, касающиеся планов на выходной день. У отца, наверное, их
много, планов, а у нее только один: как следует выспаться. Нет у нее больше планов. Никаких.
