В центре пригорода, где мирная жизнь казалось бы не могла быть иначе, вдруг поднялся гром среди ясного неба — приказ о формировании специализированной медбригады на базе старого госпиталя. Сразу началась суета: всем нужны были инструменты и оборудование, а медицинские работники набирались по штатам, получая необходимые предметы одежды....
— Советник министра.
— Олег, ты дурак.
— Дурак и тряпка, — кивнул Нартов. — Поэтому к военкому приехал папа, и согласившись с моим решением отсулжить в армии, попросил военкома заслать меня подальше от Чечни — на Дальний Восток. Оказалось, что Чечня нашла меня и там.
— А что же папа?
— Я родителям ничего не стал говорить.
— А что подруга? Она же знает, что ты в армии.
— Говорит, что зауважала меня за мой выбор и ждет меня.
Иванов хмыкнул, но не стал комментировать ответ Нартова.
— Да и ненадолго мы здесь, — рассуждая, сказал Олег.
— Эти три месяца могут показаться тебе вечностью.
Олег повертел головой, не соглашаясь с Глебом:
— Нет. Три месяца, это три месяца. Когда-нибудь они все равно закончатся. К тому же уже прошло три дня, как мы прилетели. Проходит все, пройдет и это.
Глеб покачал головой:
— Но ты все же гражданский человек, и знать что такое война, тебе вряд ли надо.
— Не знаю. Мне кажется, что в жизни надо посмотреть все.
— Да, но кроме кошмаров войны.
Вдруг Олег почувствовал, как к горлу подкатился приступ рвоты. Он, толкнув чуть Лунина, повернулся назад, и его вырвало прямо на аккуратно сложенные дрова у печки — «буржуйки». Прокашлялся.
— Это кто там? — спросил Шевченко, услышав знакомый звук. — Не вижу…
— Переводчик наш… — отозвался Иванов. — Пить еще не умеет…
— Выведите его на свежий воздух. Пусть немного проветрится…
Иванов выбрался из-за стола и, подхватив Олега, пошел к выходу.
Снаружи было довольно прохладно. Небо было звездное и чистое.
— Освежись, — сказал Иванов.
— Мне уже лучше, — сказал Олег, вдохнув свежего воздуха.
Иванов посмотрел на горы и вдруг указал на вершины, хорошо видимые на фоне неба:
— За горами Улус-Керт. Три недели назад там, в горах, почти полностью погибла рота второго батальона сто четвертого полка. Капитан вдруг повернулся к Олегу и, глядя в глаза, прямо спросил: — А ты готов вот прямо здесь и сейчас умереть?
Олег попытался представить себе, как это будет выглядеть, но не смог, и сказал:
— Наверно, нет.
— Парни там тоже не хотели умирать. Они были окружены. Почти сутки они бились в полном окружении. Когда духи перебили почти всех, оставшиеся в живых вызвали на себя огонь полковой артиллерии. Снаряды смешали там всех с землей. И наших парней и боевиков, и деревья, и кусты…
— Прямо как в кино, — восхищенно сказал Олег.
— В кино актеры умирают понарошку.
