Автор
В охламонарии Груня Пепел — неунывающая звезда среди одноклассников. Дождь всегда нравился Груне — она прыгала под дождем, любя брызги на загорелой коже. В мире ее деревни все казалось иначе: каждая лужа была знаком и милым местом в сердце юной Груньки.
— Павлик, — улыбнулась Нюра, — Ну, что ты с порога на них, да такой новостью! Пусть чаю выпьют, продрогли по дороге. Вон как метет!
Анна Михайловна собралась было подскочить на ноги, и включить подогреваться успевший остыть чайник, но была остановлена мужем.
— Нельзя тебе нынче так прыгать, Анютка, — мягко пожурил мужчина, а Груня заметила, как Пал Палыч весь просиял, и. кажется, даже грудь выпятил от радости и гордости, — А у нас вот, прибавление в семействе скоро.
Васька хмуро молчал.
— Вот так нужно реагировать на новость о детях.
Больше Груня ничего не сказала. Рыжеволосым ураганом рванула из комнаты, миновала лестницу и закрылась в спальне на ключ. В два шага преодолела расстояние до кровати и упала на постель, пряча лицо в подушку, пахнущую родным запахом любимого мужчины. Отчего слезы полились в три ручья, а хрупкое тело сотряслось в рыданиях.
— Груня, открой! — доносилось из-за коридора, — Я сейчас на хрен разнесу эту гребаную дверь в щепки!
Но Груня молча рыдала, накрывшись с головой, так и не сняв в себя рабочую одежду.
* * *Васька стоял в коридоре перед собственной спальней. И, как водится, орал раненым бизоном. Недолго. Тяжелая рука отца легла на плечо. Крепко сжала, заставив поморщиться от боли. Обернулся.
— Не лезь, батя! — тихо предостерег Барин.
Но взгляд карих глаз столкнулся с точно таким же, карим, решительным и угрожающим.
— Говорил я тебе, обидишь девочку — лично отхожу ремнем?! — вкрадчиво спросила Пал Палыч, — Что ты натворил, оболтус?!
— Не твое дело! — зыркнул Васька, но тут же огреб от родителя знатный подзатыльник.
Рука у Пал Палыча была по-прежнему крепкой, а удар сильным. Васька пошатнулся, почесал пятерней затылок. В голове звенело, но он, кажется, был рад этому. Словно все мозги окончательно встали на место.
— Ох, пап, — пробормотал Василий, — кажется, у меня залет по полной программе.
— Васька, Васька, — вздохнул Пал Палыч, — Пусти Анютку в спальню. А сам не лезь. Девчонки скорее договорятся.
Глава двенадцатая, в которой Груня начнет привыкать к переменам
В свою спальню Василий Павлович попал уже глубокой ночью. После долгого разговора по душам с отцом, в полной мере Василий осознал, как был неправ. Да и, по большому счету, не только сегодня.
