Автор
В охламонарии Груня Пепел — неунывающая звезда среди одноклассников. Дождь всегда нравился Груне — она прыгала под дождем, любя брызги на загорелой коже. В мире ее деревни все казалось иначе: каждая лужа была знаком и милым местом в сердце юной Груньки.
Теплая живая и мирно сопящая батарея согревала и, спеленав по рукам и ногам, не позволяла шевелиться. Да Груня и не собиралась куда-то бежать, прятаться и скрываться. Но открыв глаза, девчонка сонно осмотрелась по сторонам.
Внимание зацепилось за ближайшую стену, на которой висел огромный, точно такого же размера, как и фото Барина в ее комнате, плакат. Ночью, оказавшись в комнате Василия, Груне было не до любования стенами. А теперь вот, рассмотрела. В первое мгновение Груня не поняла, что изображено на плакате.
На стене висело фото девушки, черно-белое, с разметавшимися по плечам волосами. Стройная фигурка затянута в короткое черное платье. Голова девушки чуть склонена вбок. А сам вид открывался на хрупкие плечи и спину. Лица видно не было, но Груня себя узнала.
— Вот так и просыпаюсь, гляжу на стену, — услышала Груня хриплый голос Барина на ухо, — С дурацкой улыбкой и стояком. Каждое утро. Задолбался, если честно.
Груня заливисто рассмеялась, пряча лицо на обнаженной груди ворчащего парня.
— Васька, спишь? — спросил Пал Палыч, после того, как вошел в спальню к сыну.
С тихим «Ой!» Груня спряталась под одеяло, а Василий хмуро уставился на улыбающегося отца.
— Стучать нужно, — проворчал Барычинский — младший.
— Закрываться нужно, — парировал поучительным голосом отец семейства, — Раз уж вы оба здесь, то у нас с Анютой к вам приятные новости.
Пал Палыч махнул в воздухе рукой, словно поясняя сыну, о чем конкретно он просил отпрыска.
— Я ж не дебил, — проворчал Васька, — Постараюсь фильтровать базар.
Пал Палыч удовлетворенно кивнул и, уже выходя из комнаты, весело добавил:
— Грунечка, доброе утро!
— Доброе, Пал Палыч, — донеслось из-под одеяла.
Барычинский — старший вышел, закрыв за собой дверь. А Васька, посмеиваясь, принялся стягивать одеяло со смущенной девчонки.
— Зайчонок, выползай, — позвал Василий.
— Не хочу, — ответила Груня, — Мне стыдно.
— Да брось, — фыркнул Васька.
Груня, веселя Барина пунцово-красными щеками и виноватым взглядом, показалась из-под одеяла, и вмиг была прижата к матрасу Васькой, со сверкающим хищным блеском глаз. Парень уже успел опереться руками в постель по обе стороны от лица девчонки и отвел рассыпавшиеся рыжие волосы в сторону.
