Автор
В охламонарии Груня Пепел — неунывающая звезда среди одноклассников. Дождь всегда нравился Груне — она прыгала под дождем, любя брызги на загорелой коже. В мире ее деревни все казалось иначе: каждая лужа была знаком и милым местом в сердце юной Груньки.
— Я вообще не удивлюсь, если Анюта сидела все это время без мужика, — продолжал Василий, — У нее на лице все написано.
— Ясно, — повторила Груня.
— Чего тебе ясно? — усмехнулся Барин, а потом, прежде, чем успел подумать, ляпнул, — А ты бы ждала меня двадцать лет?
— А ты меня ждал бы? — Грунька подняла на парня широко распахнутые зеленые глаза, в которых плескался ураган чувств и эмоций.
— Понимаешь, Грунь, физиология — штука такая непонятная, что… — пробормотал Васька.
— То есть, нет? — прищурилась Груня, — То есть, мне, как женщине ждать полагается, а тебе — как представителю сильного и несгибаемого пола, можно загулять?
— Грунь, ты вот сейчас вообще не о том, — принялся оправдываться Василий, нутром чуя, что как-то он начинает влипать, и скандал уже маячит на горизонте.
— Слушай внимательно, Василий Павлович! — принялась отчитывать Груня парня, ткнув указательным пальцем в его грудную клетку, — Я не потреплю загулов налево, направо и в прочие стороны!
— Грунь, да я не уверен, что… — начал Васька, но вновь был прерван гневным взглядом разъяренной рыжеволосой фурии.
— Не уверен — не обгоняй! — рявкнула Груня, — Бабник!
И не слушая возражений Василия, Груня развернулась и стремительно пошла в сторону кухни. Васька почесал затылок, думая, как умудрился вот так налажать. А Груня тем временем уже оказалась около тетушки и принялась ее обнимать. Далее девчонки всплакнули от радости и до хмурого Баси им не оказалось никакого дела.
— Зайчонок, а давай… — начал было говорить Васька, но, наткнувшись на прищур зеленых глаз, умолк.
— Не давай, — прошипела Груня.
А после завтрака девочки отправились за платьями. Василий, пиная попавшиеся под раздачу шмотки в комнате, собрался и уехал на стройку. Пал Палыч, посмеиваясь над сыном-охламоном, вызвался быть личным водителем своих нежно любимых и обожаемых дам. И уже в машине, следя за дорогой и бросая изучающие взгляды на притихшую на заднем сиденье девчонку, улыбнулся.
— Так его, Грунечка, — подбодрил Пал Палыч, — Мурыж.
— Не перегнула? — с надеждой спросила Груня.
— Какой там! — махнул рукой мужчина, — Я бы сказал, не догнула.
— Хорошо, — заметно успокоилась девчонка.
Вздохнув, Груня принялась смотреть в окошко, наблюдая за меняющимся пейзажем. Вопрос Васи все еще крутился в голове. Ждала бы она его двадцать лет? Ответ был очевиден. Конечно, ждала бы.
Пал Палыч тихонько переговаривался с тетушкой Нюрой о чем-то своем.
