В июле 2018 года трое — мать, отец и их шестнадцатилетний сын — сталкиваются с невероятной тайной: внезапно пропала дочь. Сын, обычно замканный в себе, теперь становится ключевым свидетелем, его маленький резиновый мяч — ценный артефакт в поисках. Атмосфера книги наполнена тревогой и неуверенностью, сопровождающей семейное расставание....
Ни Сотникова не было, ни Веры, ни Калиты со свиньей, а Петр ей и вовсе привиделся в кошмаре. Вика Сивкова осталась жива-невредима… Хотя подождите-ка, ведь и Вики тоже не было. Баридзеев был, от него никуда не деться. Но как был, так и сплыл. А Даша – вот она: сидит на берегу, ножки в воде полощет.
Устроилась официанткой. Два дня работаешь, два отдыхаешь, – красотища! В прежние времена искала бы другой график, чтобы смываться из дома на всю неделю. Но теперь что-то переменилось.
Посмотрев вблизи на упырей разного калибра, Даша совершенно перестала бояться собственного семейства.
Первый раз она дала им отпор в тот же день, когда вернулась. Случилось это неожиданно для нее самой. После ужина Даша привычно стала разбирать посуду со стола. Мать исчезла. А Инга, Вадик и Олег принялись ходить кругами, понемногу приближаясь к раковине, где она возилась с тарелками. Наконец Олежек прихватил ее за плечо, больно-пребольно, двумя пальцами.
– А что это ты молчишь, расскажи, где шлялась?
Из пасти у него несло пивом и луком.
– Свалила и вернулась, будто так и надо? – пропела Инга. – Может, ты с фашистами спала?"
"– А за такое ведь налысо бреют! – подхватил Вадим.
Стало ясно, что эта бредовая распевка отрепетирована. Про фашистов они где-то услышали.
Ну, так и есть. Инга вытащила опасную бритву и помахивает ею, будто дирижер своей палочкой.
– Порежешься, дура, – сквозь зубы сказала Даша.
– Чево-о-о?
Тут ее терпение лопнуло. Три этих обсоса даже четвертинки одного Макса не стоят. А ведь с Максом она как-то справилась…
Даша с размаху врезала тарелкой, которую держала под струей воды, по прыщавой Олеговой морде. Брат заорал и схватился за лицо. Тарелка треснула, и половина ее разлетелась вдребезги по полу, а половина осталась зажата в Дашином кулаке. Она попробовала пальцем волнистый край. Ух ты, острый!
Битая тарелка – несерьезное оружие. Но когда она пошла на Ингу, вспарывая перед собой воздух, словно боевым веером, брат с сестрой обратились в бегство.
– Ты чего, нос мне сломала, что ли? – гнусаво спросил он.
Даша кратко отозвалась в том смысле, что ей нет никакого дела до его хари, и вернулась к мытью посуды.
На грохот прибежала Света. Разинула лягушачий рот, увидев остатки побоища и перепачканного в крови Олега.
