В июле 2018 года трое — мать, отец и их шестнадцатилетний сын — сталкиваются с невероятной тайной: внезапно пропала дочь. Сын, обычно замканный в себе, теперь становится ключевым свидетелем, его маленький резиновый мяч — ценный артефакт в поисках. Атмосфера книги наполнена тревогой и неуверенностью, сопровождающей семейное расставание....
А как тебя самого немножко поучить, так ты сразу связанный.
– Чего ты хочешь-то? – Даша с изумлением расслышала в голосе Ревякина жалобные ноты.
– Не на меня смотри, на текст, – подсказал Сергей. – И читай вслух. Выразительно, как тебя в третьем классе учили.
Илюшин отступил назад и прикрыл дверь.
– Я послушать хочу! – шепотом сказала Даша.
– Услышишь еще. Пойдем для Сереги хотя бы чай заварим. Он молодец.
Даша так обрадовалась, словно это ее похвалили.
Илюшин размешивал сахар, когда в кухне появился Бабкин.
– Все получилось?
– Получится, если твоя подруга на это купится, – осадил Сергей. – Адрес-то мне так и не удалось из него вытащить. Не бить же его, в самом деле…
– А я бы побила, – жестко сказала Даша.
– Он назовет адрес только под пытками. Стала бы его пытать? Утюгом прижигать?
Она разочарованно фыркнула:
– Выходит, ты его просто пугал?
– Естественно, я его просто пугал. О, чаек! Это вы хорошо придумали! – Сергей взял чашку и протянул телефон Макару: – Держи.
Они четыре раза прослушали запись.
– Не понимаю, – сказала Даша. – Почему ты считаешь, что он согласился записать этот текст, но отказался бы назвать адрес?
Илюшин с Бабкиным засмеялись.
– Да потому что он дурак, – объяснил Сергей прежде, чем она обиделась. – Он не успел додуматься, зачем мы это делаем, для этого нужно пораскинуть мозгами, а он деморализован и боится моих угроз.
– Она ведь начнет вопросы задавать!
– Начнет, – согласился Макар. – Но подключать Ревякина к прямому телефонному разговору слишком рискованно. Он ее предупредит.
– Или ошибется, – буркнул Бабкин, отпивая чай. – Актер-то из него никудышный. В диалоге нужно реагировать на собеседника, а он до сих пор пытается понять, зачем наговорил эту речугу на диктофон.
Он осушил чашку в два глотка и поднялся.
– Братцы, по коням! Время поджимает. Надо успеть до темноты, иначе мы ее на шоссе потеряем."
"– А как же Петр? – встревожилась Даша.
– Здесь оставим.
– Ты что! А вдруг сбежит?
– Я его диваном придавил, никуда он не денется.
Даша так и не поняла, пошутил Бабкин или говорил всерьез.
Глава 12
Она вышла в сад, бессмысленно побродила по тропинкам и вернулась в дом. Чуть не сорвалась на Зафиру, сунувшуюся с каким-то вопросом.
