В июле 2018 года трое — мать, отец и их шестнадцатилетний сын — сталкиваются с невероятной тайной: внезапно пропала дочь. Сын, обычно замканный в себе, теперь становится ключевым свидетелем, его маленький резиновый мяч — ценный артефакт в поисках. Атмосфера книги наполнена тревогой и неуверенностью, сопровождающей семейное расставание....
Ветер треплет платье и рвет, словно хочет оставить ее нагишом.
– А ну сними! – рычит Оля.
У нее снова темнеет в глазах, на этот раз от злости.
– Слезай! – Она вскакивает, пошатывается – голова кружится – и медленно идет к подруге. – Я кому сказала!
Все ее несчастья воплотились в танцующей фигурке на парапете. Наташа захотела отомстить Лиле, хотя сама была виновата, что ей не досталось роли. Наташа предала ее. Из-за нее Оля – пария, обреченная на компанию этой жалкой дуры! И напоследок она обокрала ее! Пока Оля спала, унесла самое ценное, что у нее есть.
– Снимай платье! – орет на нее Оля. Сердце колотится, во рту пересохло. – Сука бессовестная!
– От суки слышу! – Наташа смотрит на нее сверху вниз и смеется. – Мне оно больше идет, поняла?
Оно действительно идет ей больше. Платье проявило в ней неизвестно откуда взявшуюся дерзость, кураж и даже красоту. Наташа отняла не только платье. Она как будто заставила их поменяться ролями. Отныне Оля обречена клянчить и ныть, а бесстрашная Наташа станет дразнить ее, танцуя на парапете.
И тогда Оля ее толкает.
Сначала исчезает Наташа. За ней всплескивается длинный подол и тоже пропадает в глубине. Платье и Наташа летят вниз с крыши высотки, а Оля оцепенело смотрит им вслед.
Она слышит звук удара.
Зрение проясняется. Темные пятна больше не скрывают от нее то, что лежит внизу.
Оля отступает назад. Чайки все так же кричат над помойкой. Пакет неспешно кружится в дальнем углу крыши. Она сворачивает покрывало, натягивает на купальник Наташины джинсы и блузку, нашаривает в кармане помаду и ключи от квартиры, берет ее сумку.
Оля продирается через кусты. Пахнет листвой и травой, но когда она склоняется над телом, в нос ударяет совсем другой запах.
– Асланова упала на узкую полосу асфальта между высоткой и палисадником, – сказал Макар. – Мне сказали, что ее хоронили в закрытом гробу. Я не знаю, расшиблась ли она сама при падении так сильно, что лицо невозможно было опознать, или над ней потрудилась ее подруга, подобрав какой-нибудь кирпич.
– Наташа откровенно подражала Оле, – добавила Ника. – Стриглась как Оля, ногти красила в те же цвета…
– Это сыграло Ольге на руку, когда она задумала побег.
