В свете камина в особняке графини Воронцовой, где тянулась долгая вечерняя игра в бридж, лакей сообщил о важном послании из посольства. Блондин Сегье, увлекшийся игрой и уже готовый пересесть на вторую сторону стола, схватил конверт и вскрыл его на миге удивления. Атмосфера в доме была напряженной - неясный тревогой в воздухе, словно скрепляя тайны битвы железных канцлеров, которые вот-вот развернутся по всему миру....
Перед менялой качался колченогий стол, на котором горками были разложены дукаты, голландские червонцы, серебро рублей, темная от времени медь; отдельно лежало на досках тяжелое и тусклое русское золото.
– Давно ли из Парижа, сударь? – любезно спросил купец.
– Я не француз, – заверил его Дуглас.
Меняла взял с него три процента в свою пользу.
– Ну, значит, – сказал он, – и в Данциг дошла эта глупая мода: букли короткие, полы кафтана срезаны.
– Вы ошибаетесь: я никогда не был в Данциге.
– Да? – нисколько не удивился меняла.
– Еду по совету врачей, дабы использовать благодеяния холодного климата…
Купец кривенько усмехнулся:
– А вы эскулапам не верьте: в Петербурге ныне жара…
Дуглас откланялся, а меняла закрыл свою лавку. Быстро прошел к себе, сорвал со стены окорок, сунул его в мешок. Каравай хлеба пошире выбрал и – туда же его! Водкой наполнил флягу до пробки и завязал мешок натуго. В два пистолета он забил здоровенные пули. Вышел потом во двор, где приказчик его сидел на поленнице дров и печально играл на гобое.
– Васёнок! – окликнул его купец. – Подь-ка сюда. Коня седлай скоро, в Питер поскачешь с письмом от меня…
И через несколько дней, пока Дуглас с де Еоном узнавали о настроениях курляндских рыцарей, Тайная розыскных дел канцелярия в Петербурге уже знала о появлении на рубежах империи неведомых пока путешественников… Ведал же Тайною канцелярией граф Александр Шувалов – великий инквизитор и близкий сородич фаворита Елизаветы, Ивана Ивановича Шувалова.
– Этих гостей до нашей милости пропустить, нигде не чиня им неудовольствия, – распорядился Шувалов. – Нам неведомо еще, какого рожна им тут надобно. Может, и честные вояжиры, а может – хрен везут едучий в тряпке…
Русская контрразведка уже в те времена работала прекрасно. Погранвойск Россия тогда еще не имела, но границы русские были на крепком замке.
Интриги, интриги, интриги…
Вильямс продолжал разговоры о страданиях великой Польши, щедрой рукой подсыпая в карман Понятовскому золотишко.
– Вы еще молоды, – говорил посол, – и должны веселиться.
И где бы теперь ни появлялась Екатерина, серые глаза прекрасного Пяста с тоской преследовали ее гибкую фигуру…
Великая княгиня только что пережила бурный роман с Сергеем Салтыковым, в объятия которого Екатерину толкнула сама же императрица. Елизавета свела их, чтобы иметь внука, – Салтыков должен был заменить Петра Федоровича, который брачных удовольствий остерегался.
