В свете камина в особняке графини Воронцовой, где тянулась долгая вечерняя игра в бридж, лакей сообщил о важном послании из посольства. Блондин Сегье, увлекшийся игрой и уже готовый пересесть на вторую сторону стола, схватил конверт и вскрыл его на миге удивления. Атмосфера в доме была напряженной - неясный тревогой в воздухе, словно скрепляя тайны битвы железных канцлеров, которые вот-вот развернутся по всему миру....
До последней минуты он рассчитывал, что освобождение славян и создание независимой Болгарии возможны методами бескровной дипломатии, при поддержке цивилизованных государств. Но, увы, никто в Европе не пожелал помочь России в ее благородном подвиге. Напротив, кабинеты Лондона, Вены и Берлина старались поставить русскую армию под строжайший контроль…
Зато теперь, когда война стала явью, Горчаков решил быть вместе с армией. Он, глубокий старик, хотел разделить ее тяготы, ее неудачи и победы. До самого взятия Плевны канцлер оставался в рядах войск, обеспечивая им дипломатическую защиту.
Мы, читатель, прощаемся с Горчаковым.
Из прошлого столетия доносится до нас его усталый голос – голос русского любомудра и патриота отчизны:
– Европой я могу только любоваться, будучи ее нечаянным гостем.
И снова вспоминается тютчевское – неповторимое:
Умом Россию не понять,Аршином общим не измерить:У ней особеннаая стать —В Россию можно только верить.
ПОСЛЕДНИЙ КАНЦЛЕР
(Опыт авторского размышления)Горчакова уж не было в живых, когда Бисмарк говорил:
– Тяжело и скверно у меня на душе. За всю жизнь я никого не сделал счастливым – ни друзей, ни семью, ни даже себя. А зла причинил очень много. Я был причиною трех войн, по моей милости убиты тысячи невинных людей, о которых еще плачут матери и жены в разных странах.
В год смерти Горчакова люди, помогавшие Гитлеру прийти к власти, были уже взрослыми: Гинденбургу исполнилось 37, а Людендорфу 18 лет. При Бисмарке же вышли из пеленок будущие гитлеровские маршалы – Рундштедт, Паулюс, Гальдер, Кейтель, Манштейн, Гудериан и прочие.
