– Я преследовал одну-единственную цель – добиться наивысшей цены для клиентки, если продажа неизбежна.
– Вы не были заинтересованы в приобретении доли Фолкнера?
– Честно говоря, нет.
– Я бы не стал заходить так далеко в своих утверждениях.
– Другими словами, благодаря ссоре Фолкнера с Карсоном, многочисленным судебным искам последнего и положению, в котором оказалась ваша клиентка, вы могли заставить Фолкнера приобрести ваш пакет акций за любую назначенную вами цену?
– Все это напоминает мне узаконенное вымогательство, – как бы размышляя вслух, произнес Мейсон.
Диксон резко выпрямился, как от удара.
– Мой дорогой мистер Мейсон! Я просто пытался получить наибольшую выгоду для своей клиентки. В чувствах Дженевив и мистера Фолкнера не оставалось и намека на взаимную привязанность. Я упоминаю об этом только для того, чтобы убедить вас в том, что нет необходимости придавать чувственную окраску деловым отношениям.
– Хорошо. Вы виделись с Фолкнером несколько раз. В какое время состоялся ваш последний разговор?
– Мы разговаривали по телефону.
– Приблизительно… между восемью и восемью пятнадцатью. Точнее сказать не могу.
– Между восемью и восемью пятнадцатью? – переспросил Мейсон, не скрывая своего интереса.
– Что вы сказали ему?
– Я сказал, что, если купля-продажа состоится, мы хотели бы завершить сделку как можно быстрее, то есть, если сделка не будет заключена до полуночи, мы посчитаем бесполезным тратить время на дальнейшие переговоры.
– Что ответил Фолкнер?
– Фолкнер сказал, что заедет ко мне между десятью и одиннадцатью часами. Он вынужден пойти на банкет, устраиваемый знатоками рыбок, потом у него назначена еще одна встреча. Он сказал, что при встрече сделает окончательное предложение, а если мы не примем его и на этот раз, он посчитает вопрос исчерпанным.
– Когда вы звонили, он не говорил, что рядом с ним кто-то находится?
– Разговор состоялся не позднее восьми пятнадцати?
– И не раньше восьми?
– Быть может, раньше?
– Уверен, что нет. В восемь я взглянул на часы и задумался, удастся ли мне еще раз поговорить с мистером Фолкнером.
– Вы считаете, что разговор состоялся не позже восьми пятнадцати?
– В восемь пятнадцать, мистер Мейсон, я настроил приемник на интересовавшую меня программу. Могу с точностью указать время.
– Вы нисколько не сомневаетесь, что говорили с самим Харрингтоном Фолкнером?
– Как я понимаю, Фолкнер не пришел на назначенную встречу?
– Вас это не встревожило?
Диксон пригладил волосы короткими пальцами.
– Не вижу причин не быть с вами откровенным, мистер Мейсон. Я был разочарован.
– Но не стали звонить мистеру Фолкнеру еще раз?
– Нет, не стал. Я боялся попасть в неловкое положение, как-то проявить свое нетерпение.