Сделка, которую я пытался заключить с мистером Фолкнером, обещала быть достаточно выгодной.
– Вы можете вспомнить точно, что говорил Фолкнер?
– Да, он говорил, что собирается пойти на очень важную встречу и как раз одевается. Потом он сказал, что ему обязательно нужно пойти на эту встречу, но сделку с нами он тоже хочет заключить сегодня.
– Я сказал, что такая договоренность вряд ли устроит мою клиентку, так как сегодня – суббота. На что он заявил, что приедет к нам между десятью и одиннадцатью вечера.
– Вы готовы назвать мне цену, которую назначили?
– Не думаю, что она имеет какое-нибудь значение, мистер Мейсон.
– Или цену, за которую миссис Фолкнер соглашалась продать свой пакет акций?
– Правда, мистер Мейсон, я не могу понять вашей заинтересованности.
– Разница между двумя суммами была ощутимой?
– Когда мистер Фолкнер заезжал к вам?
– Насколько я помню, около трех, и пробыл здесь всего несколько минут.
– Вы уже высказали ему свое предложение к тому времени?
– И он сделал вам свое?
– Сколько времени длился разговор?
– Не более пяти минут.
– Мистер Фолкнер виделся с женой, я имею в виду, с бывшей?
– При этом разговоре – нет.
– А при каком-либо другом разговоре?
– Насколько я помню, да. Встреча была случайной. Мистер Фолкнер заезжал ко мне около одиннадцати часов утра и встретился со своей женой, я имею в виду бывшей, на крыльце.
– Они разговаривали?
– Могу я спросить, о чем?
– Уверен, мистер Мейсон, тема разговора касалась только Дженевив и ее мужа.
– Могу я задать Дженевив несколько вопросов?
– Для человека, чья заинтересованность в наследстве Фолкнера весьма туманна, вы хотите слишком многого. Простите меня великодушно.
– Я хочу встретиться с Дженевив Фолкнер.
– Вы случайно не представляете человека, обвиненного в убийстве мистера Фолкнера?
– Насколько я знаю, обвинения не были предъявлены никому.
– Но вы можете предполагать, кому именно такие обвинения могут быть предъявлены?
– И этот человек может стать или уже сейчас является вашим клиентом?
– Мне может показаться соблазнительным представлять человека, обвиненного в убийстве мистера Фолкнера, – с улыбкой заявил Мейсон.
– Мне бы этого не хотелось.
Мейсон многозначительно промолчал.
– Адвокат, намеревающийся предъявить незначительный иск на наследство Харрингтона Фолкнера, может рассчитывать на большую откровенность, чем адвокат, собирающийся представлять человека, обвиняемого в убийстве Харрингтона Фолкнера.
– Предположим, обвинения несправедливы.
– Это может решить только суд присяжных, – самоуверенно провозгласил Диксон.
– Предлагаю предоставить суду такую возможность, – с улыбкой произнес Мейсон. – А я хотел бы видеть Дженевив Фолкнер.
– Боюсь, это невозможно.