— А разве она не отдала вам очки в починку? — спросил Мейсон.
— Отдала.
— Когда?
— Двадцать второго сентября.
— Двадцать второго! — воскликнул Мейсон.
Мейсон повернулся к судье Кейту.
— Прошу Суд принять во внимание тот факт, что хотя этого свидетеля нельзя назвать враждебно настроенным, он отказался давать мне показания на том основании, что считает это предательством интересов клиентов. Он заявил, что даст показания, отвечая только на конкретные вопросы, и только если его вызовут повесткой в суд.
— Понятно, — кивнул судья Кейт и склонился вперед, демонстрируя таким образом свою заинтересованность.
— В котором часу двадцать второго сентября вы общались с миссис Мейнард? — спросил Мейсон.
— Около восьми утра.
— Ваш магазин открывается в восемь утра?
— Нет, сэр, но я живу в том же доме, где находится мой магазин, прямо над ним. И у меня в квартире стоит параллельный телефон. Миссис Мейнард позвонила мне в восемь утра и сказала, что у нее есть для меня очень срочная работа. Она спросила, как быстро я смогу выточить пару линз.
— И что вы ей сказали?
— Я ей ответил, что смогу выточить линзы не раньше следующего дня, и она попросила меня прислать ей очки домой, как только они будут готовы.
— Этот разговор состоялся в восемь утра?
— Плюс-минус одна или две минуты. Я только сел завтракать. Я всегда завтракаю в восемь утра.
— И после этого она лично принесла вам очки?
— Нет, не она. Их через несколько минут принес посыльный.
— Что за посыльный?
— Какой-то мальчик. Я его раньше никогда не видел. Очки были завернуты и лежали в пакете.
— Когда вы отправили миссис Мейнард отремонтированные очки?
— Двадцать третьего. Как и обещал.
— Значит, насколько я понимаю, миссис Мейнард прислала вам свои очки в начале девятого утра двадцать второго сентября и получила их обратно только на следующий день, — с торжествующим видом произнес Мейсон. — Следовательно, если у нее не было запасной пары очков, она не могла быть в очках двадцать второго сентября. Ваша очередь, мистер Бергер.
— Минутку, — вмешался свидетель. — Я не понимаю, задавали ли вы мне сейчас вопрос, но миссис Мейнард вполне могла быть в своих очках двадцать второго сентября. В починку были отданы не ее очки[13].
— Не ее? — Мейсону было очень трудно скрыть разочарование.
Окружной прокурор широко улыбался.
— Нет, сэр, не ее, — сказал доктор Рэдклифф. — Это были совсем другие очки.
— Вы уверены?
— Конечно, уверен. Это были очки человека примерно лет шестидесяти. У миссис Мейнард совсем другие очки.
— Вы хотите сказать, что точно знаете, какие очки носит миссис Мейнард? Помните все параметры? — спросил Мейсон.
— Нет, я не помню все параметры. Но я знаю, что это были не ее очки.