Автор
На крейсере "Персефона", где каждый шаг важен для сохранения жизни, капитан Ивэн Млич сканирует лица экипажа на голоэкране. Крейсер огромен и неприступен, но здесь время летит стремительней всех кораблей. Встречают они лишь те вызовы, которые достойны их решений. Это не просто путь в море — это путешествие в неведомое....
Какое оружие, если это — хаттская делегация? Сколько их там, внутри? Десяток? Два? И все — покруче малолетнего Бо?
Он сделал пару шагов к катеру, наблюдая, как парит остывающая обшивка, поднимается внешний люк, потом внутренний, рябит «трап» — аналог магнитной рабочей плоскости…
Ещё десять секунд, и в проёме появился высокий крепкий мужчина. Белобрысый, в белом комбинезоне медицинской службы Содружества.
— Мать твоя Тёмная! — прозвучало над ухом.
За спиной зашептались. И капитан понял, что там у него уже не один Дерен, а с десяток офицеров крейсера.
Тут же раздалось приглушённое:
— Да это Дарам!
— Кто?
— Наш бывший психотехник. Он служил у нас ещё на «Каменном вороне».
— Да какой же он психотехник? Официально нам его навязали как экзекутора. Просто должности такой штатной не завезли.
— Он же погиб? Он же от нас на «Зигзаг» перевёлся?
— С «Ворона»?
— Дарам по документам так и служил не у нас, а на «Зигзаге». Его отозвали потом. Он погиб в бою, «Зигзаг». Все погибли, весь экипаж.
— Он не погиб, — озвучил Дерен то, что знал уже и сам капитан.
— Хатт?
— Сейчас разберёмся!
— Тихо!
Мужчина неспеша двигался к капитану и группе офицеров. Он был один. В руках не было ничего, даже минимального багажа.
С виду — самый что ни на есть человек. Широкоплечий, большерукий, растрёпанные волосы, морщины на скуластом лице, тёмные тени под глазами.
Для хатта он был слишком грубо сделан, хотя их, наверное, можно собирать по любой схеме, даже дефектной.
Люк катера так и остался открытым, как бы демонстрируя, что больше там никого нет — ни сопровождающих, ни охраны.
«Ну Хаген, ну хэдов сын, — подумал капитан. — Нашёл же, кого послать! Знал, что мы были друзьями…»
Сколько раз капитан поминал Дарама, после мнимой гибели? Его умение находить контакт с самыми отбитыми любителями хинга? Способность лечить сразу и душу, и тело, пусть и не самыми мягкими методами?
Ругал себя, что не уберёг. Пока не узнал, кем Дарам был на самом деле.
Разведка донесла потом, что ДАРАМ у хаттов — это Доктор Аналитического Разума и Азоической Медицины. Азоической — означало «человеческой».
Дарам не был человеком. И погибнуть он тоже не мог. Но в команде об этом знали только самые «старички», что встали сейчас за спиной. Да и то, судя по репликам, не все.
— Дерен, — прошептал капитан. — Кончай эти разговоры. Эта информация не для всех.
— Слушаюсь, — отозвался пилот.
Капитан знал, он проинструктирует остальных.
