В 1918 году в Петрограде комиссар ЧК планирует операцию «Перстень Люцифера» по поиску сокровищ. События, связанные с этим планом, произошли в Стокгольме и затрагивают шведскую контрразведку. Интрига разворачивается вокруг агентов и секретных операций во время Первой мировой войны.
Раздел Chitat.online для книги «Перстень Люцифера» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
В 1918 году в Петрограде комиссар ЧК планирует операцию «Перстень Люцифера» по поиску сокровищ. События, связанные с этим планом, произошли в Стокгольме и затрагивают шведскую контрразведку. Интрига разворачивается вокруг агентов и секретных операций во время Первой мировой войны.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Юрий Михайлович Кларов Легкое чтение Детективы Любовные романы подборки серии
В 1918 году в Петрограде комиссар ЧК планирует операцию «Перстень Люцифера» по поиску сокровищ. События, связанные с этим планом, произошли в Стокгольме и затрагивают шведскую контрразведку. Интрига разворачивается вокруг агентов и секретных операций во время Первой мировой войны.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Из театра он отправился на Большую Владимирскую в Дворянский земельный банк. Потом заехал в Управление юго-западных железных дорог, где имел продолжительную и конфиденциальную беседу с двумя путейцами.
Вечер Николай Викентьевич тоже провел, как обычно,— в Киевском яхт-клубе, располагавшемся на Трухановом острове. Именно здесь Родзаевский предпочитал коротать свои вечера с нужными, а иногда и просто приятными ему людьми.
Клуб был гордостью киевлян. Правда, ему было далеко до Императорского яхт-клуба в Петрограде, который поражал своей чопорностью и роскошью, изысканной аристократичностью. Среди членов киевского клуба не имелось ни одного представителя царской фамилии. Но зато здесь не было и нуворишей, которых перед революцией пачками принимали в члены Петроградского яхт-клуба. Киевский же клуб был и оставался сугубо аристократическим, и его белый с синим крестом флаг, украшенный гербом города, по словам командора клуба князя Кочубея, никогда не компрометировался беспринципностью и сиволапостью.
Бильярдная киевского клуба ничуть не уступала петроградскому: великолепные шары слоновой кости, привезенные из Лондона столы, кии, вышколенные маркеры. Что же касается ресторана, то тут киевляне, по единодушному мнению киевского клуба, значительно превзошли петроградцев буквально во всем. Такого шеф-повара, как Додоныч, в Петрограде никогда не было. Маг! Волшебник! Взять хотя бы страсбургский паштет, который, как известно, приготовляется из гусиных печенок, трюфелей, шампиньонов, куриных грудок и телячьих мозгов. Ведь Додоныч, помимо прочих ингредиентов, душу в него вкладывает. Далеко петербургскому паштету до киевского! И вкус не тот, и аромат, и нежность. Без страсти делают, без полета.
А с винами в ресторане Петроградского яхт-клуба вообще поступали по-варварски.
«Каждый порядочный человек знает,— говорил как-то Кочубей,— что рейнские и иные белые вина должны подаваться к столу на десять градусов ниже комнатной температуры. Это же общеизвестно. Для красных бургондских — идеальная температура двенадцать-тринадцать градусов, для бордоских — шестнадцать-семнадцать, для шампанского — температура тающего льда. Известно? Известно. Всем, кроме петроградского Императорского яхт-клуба. Мне там ни разу не подавали вина соответствующей температуры».
Родзаевский обычно предпочитал водки и настойки. Но он мог засвидетельствовать справедливость этих слов. К винам в Петроградском яхт-клубе относились достаточно небрежно. Даже шато-лафит лучшего для вин года— 1865-го, который они как-то пили вместе с месье Филиппом, и тот отдавал жестью и был на просвет мутноват. Да, в Киеве, конечно, подобных вещей себе бы никогда не позволили.
