Автор
В Перстень Парацельса нет простых решений: несущий его молчит, как книга читанная и прочитанная, но продолжая хранить свои тайны. Этот перстень делает обманчивым даже самому очевидному — умоляющий о встрече, гость ожидаемый и не желанный, с атмосферой измеренного разума и желающим уловить больше....
Во-первых, они мешали бизнесу, распугивая потенциальных клиентов и ухудшая и без того не самую лучшую репутацию Дворов; во-вторых, они сами виноваты: когда идёшь на дело, будь готов к тому, что события пойдут не так, как тобой запланировано. В-третьих…
В общем, можно долго перечислять, почему барон не хотел мстить, но пришлось: какой-то шкет сфотографировал незнакомую тачку, опасаясь, что это может быть полицейский, и таким образом обеспечил шикарную наводку на обидчика. Которого теперь надо грохнуть для поддержания авторитета.
Полный идиотизм, зато по здешним понятиям.
— Выходит, — прошептал Хлястик.
— Похож, — добавил Грузило, вспоминая невнятные описания нескольких случайных свидетелей, видевших, как гопстопники вели терпилу за гаражи. На свою погибель…
— Поехали за ним, — велел Самбука. — Только осторожно.
Внешне рыжий не походил на супермена, но, возможно, это именно он голыми руками уложил двух грабителей, и потому торопиться с нападением не следовало.
* * *Герман припарковался и выключил мотор.
— Вроде бы прибыли.
Бранделиус посмотрел на Карину:
— Всё верно?
— Да, он живёт здесь… — Сейчас, в ночи, сидя в автомобиле в компании трёх крепких, уверенных в себе мужчин, мужчин, готовых убивать… Карина неожиданно почувствовала сомнения: убивать? Её страдания — чудовищные, омерзительные, страшные — показались недостаточным поводом для казни. Ведь каким бы подонком ни был насильник, убийство — это страшный грех, который ляжет на них…
— Ты готова? — тихо спросил Антон Арнольдович.
— Не знаю, — честно ответила девушка. Заметила удивлённый взгляд Германа и хотела продолжить: — Я…
Но Бранделиус мягко перебил её:
— Неужели ты не хочешь отомстить?
И Карина вдруг поняла, что хочет.
Чувства, яркие эмоции, которые всегда бушевали в ней при мысли о насильнике, притупились, поблекли, но осталось холодное и равнодушное, словно чужое, желание убить.
— Хочу.
— Так давай это сделаем.
Они вошли в подъезд, пешком поднялись на третий этаж и остановились у двери.
— Позвонить? — зачем-то спросила Карина.
— Нет необходимости, — хмыкнул Марат.
Он улыбнулся, выставил перед собой руку, сосредоточился, разгоняя спрятанную внутри силу, и через несколько секунд дверь исчезла, сменившись круглым «окном» такого же диаметра, контуры которого состояли из мелких искрящихся молний.
— Как ты это сделал? — прошептала Карина.
— Убрал кусочек пространства.
