Автор
В Перстень Парацельса нет простых решений: несущий его молчит, как книга читанная и прочитанная, но продолжая хранить свои тайны. Этот перстень делает обманчивым даже самому очевидному — умоляющий о встрече, гость ожидаемый и не желанный, с атмосферой измеренного разума и желающим уловить больше....
Чего бояться? Чушь!
— Я всё могу, — повторил Герман вслух.
Лифт остановился. Двери с натугой разъехались, открывая путь на площадку, из глубины которой послышался грозный рёв:
— Кто это там приехал?!
Баллон при всём своём пьянстве был мужик здоровый от природы, собственно, здоровье-то и позволяло ему много лет гробить организм, не доводя до закономерного финала. Росту в нём было почти два метра, веса — больше центнера, и сила ещё оставалась.
— А-а… — протянул он, разглядев, кого привёз лифт. — Соседушко наш дорогой, олигарх хренов, пожаловали в резиденцию… Ну-ну… — И вдруг бешено рявкнул: — Смир-рна! Р-равнение на… право!
Судя по всему, на этот раз алкоголь активизировал в его мозгу память об армейской службе.
В иное время Германа, возможно, приказ встать смирно насмешил бы, но сейчас… Сейчас он стал другим. Может быть, ещё не жестоким, но уже предельно жёстким, умеющим убивать.
Он резко шагнул вперёд, впился взглядом в мутные глаза Баллона и сквозь них увидел хаос, разрушающий душу и мозг соседа.
«Ну что, пришло время?»
Перепуганный алкоголик съёжился и попятился к стене.
— Ты… чего?!
Ответа не последовало.
Рыжий почувствовал, что его взгляд неожиданно обрёл плотность луча и одновременно — гибкость петли. Почувствовал и безжалостно перехватил арканом шею пьяницы.
«Нет! Ниже!»
Взгляд сместился к сердцу. Невидимо, но страшно взял его в тиски и чуть сжал.
Баллон схватился за грудь.
— Ты чего? — испуганно повторил он.
Но Герман не услышал глупого вопроса, поскольку отчётливо переживал упоительное понимание того, что лишь крошечное усилие отделяет его от перехода черты: нужно чуть-чуть прищуриться, и…
Герман прищурился.
Лицо Баллона помертвело.
«Я сделал!»
Высокий пьяница шагнул назад, упёрся спиной в стену да и съехал по ней — мягко, почти бесшумно. Голова упала на грудь. Правая нога дёрнулась. Дыхание остановилось.
Прошла минута.
А затем громыхнул остановившийся лифт, на площадку вышел полицейский, за которым семенила соседка, да так и замерли они, увидев лежащего Баллона и стоящего в пяти шагах от него Германа.
— Вот… — с совершенно достоверной растерянностью произнёс Рыжий. — Я выхожу, он кричать, как обычно, а потом за грудь…
— Вы его трогали? — тут же спросил участковый.
— Не приближался даже. — Герман сглотнул. — Он мне «Смирно!» крикнул, а потом за грудь…
— Стойте где стоите. — Полицейский осторожно подошёл к Баллону, присел и приложил пальцы к его шее.
— Ну? — нетерпеливо спросила женщина.
