Автор
В Перстень Парацельса нет простых решений: несущий его молчит, как книга читанная и прочитанная, но продолжая хранить свои тайны. Этот перстень делает обманчивым даже самому очевидному — умоляющий о встрече, гость ожидаемый и не желанный, с атмосферой измеренного разума и желающим уловить больше....
Иногда Карина представляла себе, как будет исповедоваться, рассказывать о своём кошмаре, и всегда — всегда! — она при этом рыдала в голос. А сейчас, во время настоящей, а не воображаемой исповеди не плакала.
— Почему ты не пошла в полицию? — тихо спросила Даша.
— Он снял всё на видео, на фото. Сказал, что ославит меня на весь мир.
— Это доказательства против него.
— Против меня, — вздохнула девушка. — Он ведь записывал только те эпизоды, в которых не было насилия. А потом… Как начиналось наше свидание? Он приехал за мной к институту, с цветами, на машине… Подруги видели, что я добровольно пошла с ним… Кто бы поверил, что всё происходило без моего согласия?
— И ты, естественно, не говорила подругам, что у тебя это в первый раз.
— Не говорила.
Запуганная, изнасилованная, сгорающая от стыда и страха… Она не знала, к кому обратиться.
Но то была прежняя Карина.
Нынешняя не плакала.
— Когда ты встречалась с ним в прошлый раз? — вдруг спросил Герман.
Вопрос застал врасплох всех. Марат открыл рот, Виктор изумлённо ойкнул, Даша вздрогнула, Сатурн жёстко усмехнулся.
"— Как ты догадался? — тихо спросила Карина.
— Почувствовал, — угрюмо ответил Рыжий. — Когда?
— Неделю назад. — Девушка вздохнула и отвела глаза. — Примерно раз в месяц он звонит и требует приехать.
Это стало последней каплей.
— Подонок!
— Мразь!
— Скотина!
«Спящий, если ты меня слышишь, спасибо!» — с чувством воскликнул Бранделиус.
Беззвучно.
— Ты должна от него освободиться, — твёрдо произнесла Даша.
Они не испугались. Они оказались на перепутье.
С одной стороны — прошлая жизнь и прошлые установки, зазубренные в детстве правила, этические нормы, понятие греха и… и боязнь попасться, разумеется, куда же без неё.
С другой — бурлящая внутри сила. Упоительное ощущение власти. Ну и тот факт, что о помощи просила не абстрактная женщина, а одна из них, такая же избранная.
И неизвестно, сколько бы они стояли на том перекрёстке и в какую сторону направились бы, не выскажись Герман.
— Полагаю, вопрос даже обсуждать нелепо, — негромко произнёс он.
— Что значит «нелепо»?! — взвился Виктор.
— Это значит, что гад должен получить по заслугам.
— Хочешь его убить?
— Мы должны его наказать.
— С каких это пор мы стали… Гм… — Громов чувствовал, что его несёт не туда, но не смог остановиться. — С каких это пор мы стали «мы»?
— С церемонии.
