Автор
В Перстень Парацельса нет простых решений: несущий его молчит, как книга читанная и прочитанная, но продолжая хранить свои тайны. Этот перстень делает обманчивым даже самому очевидному — умоляющий о встрече, гость ожидаемый и не желанный, с атмосферой измеренного разума и желающим уловить больше....
— Я с удовольствием помогу, — первым заявил Сатурн.
— И я, — кивнул Марат.
— Мы должны это сделать, — подытожила Даша. — Должны избавить мир от грязи.
И все посмотрели на Виктора. И Бранделиус, взгляд которого был Громову особенно неприятен. И он понял, что не может промолчать.
— Естественно, я с вами, — проронил он, стараясь, чтобы голос звучал естественно. — Я просто…
— Трудно принимать новое, да? — с улыбочкой спросил Антон.
— Да, — ответил Виктор, глядя на Дашу. — Очень.
* * *— Ты уверен? — изумлённо переспросил Меркель.
— Я следил за ним с того момента, как он вышел из дома, — спокойно ответил Мустафа. — Проследил до Цыганских дворов, до встречи с уголовниками…
— Они наверняка выбрали для этого уединённый уголок, — прищурился шаман.
— Дальше я отправил «птичку» и видел всё её глазами, — сообщил иллюминат. И тут же, предвосхищая вопрос компаньона, объяснил: — Герман не заметил артефакт, потому что не реагирует на магию.
— Откуда ты знаешь?
— Я запускал «птичку», когда он сидел в машине — никакой реакции.
— Ну… ладно. Допустим. — Проявленная Джафаровым предусмотрительность произвела на Авдотия впечатление. — Что дальше?
— Дальше Герман их убил, — пожал плечами Мустафа. — Обоих.
— За что?
— Они решили его ограбить.
— То есть самооборона?
— Как посмотреть… — Иллюминат прищурился. — С одной стороны, да — самооборона. С другой — что он делал в Цыганских дворах? Зачем поехал туда?
— Может, он торчок, — предположил Меркель.
— Не похож.
— Торчки маскируются.
— Торчки стараются работать со своими дилерами, — подумав, ответил Джафаров. — А Герман пошёл вслед за первыми же встреченными бандитами. Нет… Он их искал.
— Хотел убить?
— Я бы сказал — да. — Мустафа помолчал. — И ещё я бы сказал, что ему нравится убивать.
— Он садист?
— Нет, он убивал быстро и точно, не наслаждался страданиями жертв, он… Мне показалось, что ему нравится сам процесс убийства.
— Откуда ты знаешь? — не выдержал Меркель, которому очень, очень, очень и очень не нравилось то, что он слышит.
— Я видел его лицо во время убийства, — объяснил Джафаров. — «Птичка» дала крупный план.
— И на основании этого…
— Я видел его лицо!
— Ладно, ладно… — Авдотий вытащил платок и вытер вспотевший лоб.
Он знал Мустафу с детства, помнил, как начинали они — мелкими жуликами, обманывающими простаков ради небольшого дохода, и знал, что компаньон — прекрасный физиономист.
