Когда-то эта фотография вызвала недовольство, словно скрывая что-то важное. Теперь я вижу в этих словах: "Помни копию... храни оригинал", новое таинственное послание для меня. Фото Вали — как шкатулка, которую нужно держать под присмотром.
Однажды, когда мы потягивали из горячих жестяных кружек, заваренный до черноты чай он вдруг заявил:
— Надо быть большим идиотом, чтобы жениться по любви. Не помню, кто захохотал первый, но через мгновение дружно хохотали все. Кроме Вали. Она просто улыбалась. Когда отсмеялись, длинный жилистый Шурка с круглой коротко остриженной головой на высокой шее, откашлявшись, спросил:
— Ты-то сам женился, конечно, по расчету. Вот и поведай нам, темным людям, какой же у тебя был расчет?
— При чем здесь я? — огрызнулся обиженный нашим смехом Подлянка.
Все мы снова захохотали, стали в восторге хлопать друг друга по спинам. Вопли наши уносились в лес и затухали в нем.
— По любви говоришь, — степенно сказал Шурка. — Это ты правильно сделал, умно. А где же она теперь твоя любовь? И долго она у тебя продолжалась?
— Месяца два, — осклабился Подлянка. — Потом претензии начала предъявлять. Взялась исправлять мои недостатки. А кому это понравится?
— А почему вы против того, чтобы жениться по любви? — спросила Валя.
— А потому, Валечка, что любовь это природное явление, — сказал Подлянка, раскрывая в улыбке свой жабий рот.
— Не обязательно материальном, — включился в разговор Шурка. Он страстно любил показать себя интеллектуалом. — В материальном расчете есть что-то низкое, купеческое. А вот когда присутствует и моральный расчет — сходство душ, умов, темпераментов — тогда это современно, в духе энтээр.
— Вот именно, — Подлянка от удовольствия потирал руки и оглядывал всех сальными глазами. — Совершенно согласен. В неконтролируемой разумом любви есть что-то первобытное, жеребячье. Может именно это всем как раз и нравится.
Мы снова захохотали, а Валя слегка покраснела.
