В глубоком освещении библиотеки можно увидеть девушку на коленях с открытыми плечами и белым халатиком, ее тело словно нежный лунный камень. В воздухе пахнет свежим мылом и землей, создавая необычайную атмосферу скрытой сексуальности и напряженной тревоги. Кровь первой ночи уже начала течь в ее горячих руках....
Она очень мало разговаривает и мне кажется, соображает все еще с трудом.
Было удивительно, что она вообще очнулась после трехмесячной комы, но Тео не стал говорить об этом вслух. Вероятнее всего, жена Викензо останется инвалидом, хотя тому и было трудно это принять. Викензо на удивление быстро и сильно привязался к Бьянке, но не Тео было судить его, когда он и сам потерял голову от женщины. Вот только, в отличие от брата, он не собирался отдавать контроль в ее руки. Тео не обманывал себя и знал, что из себя представляет Эвелин Петров.
– Теодоро, поднимайся в кабинет, когда закончишь, – заглянув в столовую со своим сыном на руках, сказал Викензо, после чего сразу же удалился.
– Он не в настроении сегодня, – сочувственно улыбнулась ему Виви. – Надеюсь, вы не дела будете обсуждать, потому что тогда тебя ждет строгий выговор. Ему только повод найти.
– Я привык к плохому характеру нашего брата, – подмигнул ей Тео, отправляя в рот последний кусочек бекона.
Когда он вошел в кабинет Викензо, тот сидел в кресле, все еще держа на руках своего сына и задумчиво смотря, как тот жадно сосет собственный крошечный кулак.
– Не хочешь вернуть его няне, прежде чем мы начнем обсуждение? – спросил Тео, прислоняясь к косяку.
– Нет, – отрезал Викензо и, пожав плечами, Тео закрыл за собой дверь и сел в кресло.
– Я не собирался дотягивать до свадьбы, так как думал, что убью Виктора, – без предисловий начал он. – Но времени не осталось, и, придется действовать по-другому.
– Ты действительно испытываешь чувства к этой девушке, Теодоро? – напряженно спросил Викензо.
– Да. Мне самому трудно в это поверить, но это так. И я не собираюсь упускать ее, учитывая, что она первая женщина, которая стала мне небезразлична.
– Даже если она тебя не хочет?
– Она хочет, – ухмыльнулся он. – Что бы ты о ней не думал, Эвелин – не жертва и никогда ею не была. И она ненавидит Терехова. Мне не придется принуждать ее уйти от семьи, она сама это сделает.
– Я все еще против, – бесстрастно сказал Викензо, судя по виду, больше заинтересованный своим сыном, чем этим разговором.
– Только не говори мне, что опасаешься реакции Виктора! Ты позволишь ему диктовать нам свои правила?
– Не пытайся меня спровоцировать, Теодоро, – предупредил брат. – Членов нашей семьи он больше не достанет, потому что к дому просто не подобраться, а Виви не выходит за пределы сада, где ее теперь тоже охраняют мои люди.
