В глазах очкового визажиста отражалось мрачное ехидство, когда он неожиданно выпятил их к зрителям. Инна хихикала, и её светская улыбка казалась почти загадочной. Этот штрих предвещает темные изыскания в повествовании "Первое правило королевы".
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Первое правило королевы»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
В глазах очкового визажиста отражалось мрачное ехидство, когда он неожиданно выпятил их к зрителям. Инна хихикала, и её светская улыбка казалась почти загадочной. Этот штрих предвещает темные изыскания в повествовании "Первое правило королевы".
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
В глазах очкового визажиста отражалось мрачное ехидство, когда он неожиданно выпятил их к зрителям. Инна хихикала, и её светская улыбка казалась почти загадочной. Этот штрих предвещает темные изыскания в повествовании "Первое правило королевы".
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
— Ну, хоть о чем вы говорили в тот момент?
Катя еще немного подумала.
— О том, что бог троицу любит, и о том, что наказаны все трое. А вот теперь и отец.
— Кто — трое? Какие трое?
Катя покачала головой.
— А от меня муж ушел, — сказала она внезапно. — Давно, еще летом. Мама меня утешала, говорила, что он побегает и вернется. Но он не вернется, я знаю. У него теперь Илона, художница. Ей надо рисовать, а Генке нужна моя квартира. Для Илоны.
Инна всегда соображала очень быстро.
— Квартира принадлежит вашему отцу?
— Ну, конечно. А теперь мне.
— Вам, — повторила Инна.
Пришел Тоник, сел рядом с Джиной и зевнул во всю пасть. Глеб Звоницкий посмотрел на Инну.
— А это мальчик или девочка? — спросила Катя про Тоника.
— Это он. Тоник.
— А куда вы деваете котят?
— У них не бывает котят. Мне пришлось сделать им операции. — Инна словно оправдывалась. — Я везде вожу их с собой, с котятами я бы не справилась.
— Жать, — сказала Катя. — Я бы взяла котенка.
— Ваш муж был на похоронах?
— Нет, он только сегодня прилетел. Наверное, узнал, что мама умерла.
Инна достала с полки три кружки — из одной недавно пил Ястребов Александр Петрович — и поставила на стол. Потом подумала и переставила: ту, из которой он пил, взяла себе.
— Во сколько московский рейс прибывает? — спросила она у Глеба."
"— Московский — вечером. А… ваш муж разве из Москвы летел?
— Не-ет, — удивилась Катя, — из Питера.
— Питерский прилетает часов в одиннадцать с копейками. Сообщили о смерти часа в три дня. Он не мог знать, что… умерла ваша мама. Он в это время летел, — сказал Глеб.
Катя пожала плечами:
— Может быть, и не знал.
— Значит, на похороны отца он не прилетел, а на следующий день прилетел, — подытожила Инна. — И он хочет получить вашу квартиру. А как его зовут?
— Генка.
— А фамилия?
— Зосимов. Я тоже Зосимова, а не Мухина.
Она помешала ложкой чай, подула на него и сказала решительно:
— Я домой все равно не пойду. Мне бы только с Митькой повидаться, а потом я уеду. Может, и его уговорю. Или… нет?
— Что?
— Уехать. Нашли бы ему в Питере работу. Мама все мечтала.
Инна очень Кате сочувствовала, и это сочувствие размягчало, разъедало ее решимость. Приходилось снова восстанавливать ее, вылепливать, как из мягкого пластилина, а это неправильно, ибо решимость должна быть твердой, железной, непреклонной, чтобы на нее можно было опираться, ею размахивать, как боевой секирой, чтобы только воздух посвистывал вокруг.
