В глазах очкового визажиста отражалось мрачное ехидство, когда он неожиданно выпятил их к зрителям. Инна хихикала, и её светская улыбка казалась почти загадочной. Этот штрих предвещает темные изыскания в повествовании "Первое правило королевы".
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Первое правило королевы»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
В глазах очкового визажиста отражалось мрачное ехидство, когда он неожиданно выпятил их к зрителям. Инна хихикала, и её светская улыбка казалась почти загадочной. Этот штрих предвещает темные изыскания в повествовании "Первое правило королевы".
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
В глазах очкового визажиста отражалось мрачное ехидство, когда он неожиданно выпятил их к зрителям. Инна хихикала, и её светская улыбка казалась почти загадочной. Этот штрих предвещает темные изыскания в повествовании "Первое правило королевы".
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Его вроде в восемьдесят четвертом назначили, да?
— Не назначили, — поправила Инна, — это называлось — выбрали на заседании пленума.
— Помню, как за молоком ездил, — вдруг радостно сказал Глеб. — В Белоярске его не было, так я на мотоцикле в деревню ездил, верст за сорок. Сорок да сорок — восемьдесят. Туда ехал с ветерком. А обратно… с бидоном.
Они помолчали, вспоминая каждый свое — кто бидон с молоком, кто драку с соседскими мальчишками из-за собаки, которую они обижали, а Инна с ходу ввязалась в бой. До сих пор в безупречных — своих, а не американских! — зубах остался крохотный изъян. Зуб, почти выбитый прямым ударом, был будто чуть-чуть повернут. Правда, дралась она раньше, чем двадцать лет назад.
— Вряд ли, конечно, что-то есть, — задумчиво проговорила Инна. — Хоть бы узнать, из-за чего она утопилась.
— Если она есть в картотеке, узнаем, — пообещал Глеб.
— И про этого мужа. Геннадий Зосимов, если я не ошибаюсь. Только он питерский, а не местный.
Глеб улыбнулся и поболтал в кружке остатки кофе.
— Да ладно, Инна Васильевна. Какое это значение имеет — питерский или хоть… южнокорейский. Картотека на всех одна.
Инна посмотрела на него и тоже улыбнулась.
— Ты кто теперь, Глебушка? — неожиданно спросила она.
— Майор.
— Это хорошо?
Он опять пожал плечами в норвежском узоре.
— Нормально пока. А там поглядим.
Они помолчали.
— Вы меня простите, Инна Васильевна, что я ее к вам…
— Да ладно тебе, Глеб! Что ты опять затянул!.. Все уже сделано.
— Вы ее… — он посмотрел на Инну словно оценивающе, — вы ее не прогоняйте, хорошо? Куда она пойдет, когда ей еще мать хоронить! Да еще за ней правда кто-то шел, я сам видел, а у меня галлюцинаций не бывает.
Инна рассердилась:
— Глеб, я не собираюсь никого прогонять. Ты не хлопочи понапрасну, тоже мне, мать Тереза!.. Ты лучше найди нам хоть что-нибудь, похожее на факты.
Он поднялся, и ей пришлось закинуть голову так, что затылок уперся в стену.
— Тогда я поеду, пожалуй. Вы… дверь за мной заприте.
Инна заперла за ним дверь, погасила свет на крыльце и некоторое время смотрела на снег, казавшийся голубым под огромной, холодной, страшной сибирской луной.
Где-то далеко в тайге за Енисеем под этой же самой луной худой и жилистый волк прячет нос в замерзшие лапы.
Где-то близко под этой же самой луной человек, убивший губернатора и его жену, обдумывает следующий ход. Инна точно знала — он думает именно об этом и именно сейчас.
Он уже знает, что будет дальше, и теперь ему нужно лишь не ошибиться в деталях.
