В глазах очкового визажиста отражалось мрачное ехидство, когда он неожиданно выпятил их к зрителям. Инна хихикала, и её светская улыбка казалась почти загадочной. Этот штрих предвещает темные изыскания в повествовании "Первое правило королевы".
Потом окажется, что какой-нибудь идиот в это время непременно прогуливался с собакой, или таращился в окно, или доставал из-за рамы сало — видел, слышал, запомнил.
Нет. Надо ждать.
Выпустить ее отсюда нельзя.
Его била дрожь — от холода и ненависти.
Она не должна была добраться и все-таки добралась — почти! Хорошо, что в самый последний момент он увидел красную машину, сигнализировавшую об опасности!
Не сбиваясь с привычного и уверенного шага, он повернул за угол, оказался в темном и убогом дворе, за какими-то помойными ящиками, быстро перебежал открытое пространство, залитое жидким лунным светом, и выглянул.
Машина стояла, а ее нигде не было видно — значит, уже зашла в подъезд.
Отсюда до подъезда и дорожки довольно далеко, а стрелять надо наверняка, так, чтобы она не подняла шума.
Пистолет — символ его личной неограниченной власти, гораздо более неограниченной, чем власть какого-то там губернатора, — был с ним, как всегда. Он любовно вытащил его, ласково погладил и снял с предохранителя.
И это его месть всем им.
Он не пощадит никого — как никто не пощадил его.
* * *Никто не открывал. Уже ясно было, что дома никого нет, но Инна все продолжала названивать — непонятно зачем.
От стен подъезда шел пронзительный холод, словно за ними было не тепло человеческого жилья, а ледяные погреба, в которых ночуют зимние ветры.
Хотелось домой, горячего чаю и теплых носков."
"Волосы на голове шевелились, как от сквозняка, и она наконец поняла в чем дело. Помимо «парадного», был еще «черный» ход, Инна разглядела колышущийся серый прямоугольник — еще одну дверь на улицу.
Кто сделал здесь два выхода, какой болван и зачем? И почему никакой другой болван не заколотит хотя бы один из них, чтобы дефицитное тепло не уносил енисейский студеный ветер?!
Натягивая на щеки шарф, Инна почти ощупью пошла к серому прямоугольнику и скоро оказалась на улице.
Темно. Никаких фонарей.
Вот эти три темных окна на первом этаже и есть, судя по всему, квартира Захара Юшина. Инна подошла поближе, снег отчетливо скрипел под ногами.
Осип с другой стороны дома, Инну он не видит.
