В глазах очкового визажиста отражалось мрачное ехидство, когда он неожиданно выпятил их к зрителям. Инна хихикала, и её светская улыбка казалась почти загадочной. Этот штрих предвещает темные изыскания в повествовании "Первое правило королевы".
— И что? Мы должны идти в атаку на вице-премьера? Это он застрелил ночью вдову Мухина?
— Тебе ничего не угрожает, — холодно сказала Инна, — ни тебе, ни твоей карьере. Я все возьму на себя.
— Александр Матросов, — пробормотал Ястребов недовольно. Она предпочла не услышать.
— Мне нужно только… небольшое содействие.
— Ладно, — вдруг согласился он с яростной любезностью, — шут с ним, пусть будет содействие. Только ты сейчас подробненько расскажешь мне, в чем и против кого.
И она рассказала.
* * *Над Енисеем в розовом дымном тумане вставало солнце, похожее на кусок льда в бокале.
Холодно и поздно. Она опоздала на работу, наверное, первый раз в своей жизни.
Аделаида давно ушла, задав корму ее кошкам. Осип три раза звонил, все приставал с какими-то новыми вопросами, которые он умел виртуозно изобретать. Катя тихо возилась на первом этаже — завтрак, что ли, готовила? Инна не хотела завтракать. Она совсем ничего не хотела.
Сегодня последний день драмы.
Нет, так не говорят. Сегодня последний акт драмы.
Вот интересно, что с ней будет сегодня — она посмотрела на часы, — сегодня в шесть часов вечера?.. Сейчас одиннадцать. До шести осталось всего ничего.
Отец говорил «кот начхал», когда хотел сказать — мало.
Инна улыбнулась. Она редко вспоминала отца. Он так же был задавлен матерью, как и она сама, и она так до конца и не простила ему, что он ничем не мог помочь ей, маленькой. Он-то мог сопротивляться, у него был выбор, в отличие от нее, которая должна была только терпеть и ждать.
Господи, помоги мне! Еще чуть-чуть. До шести часов. С шести я сама — как всегда, всю жизнь, только сама, одна. А до шести — помоги мне, господи!
Она одевалась особенно тщательно, словно на самый главный в своей жизни прием или бал, ибо в бой так не наряжаются.
Она сильнее их. Сегодня она будет так хороша, что враг будет сражен одним только ее видом.
Бриллианты в уши. Бриллианты на руку. Немного блеска на губы. Немного синевы на веки.
Вот и все. Она готова.
— Инна Васильевна! — воскликнула пораженная Катя, едва та переступила порог кухни. — Что это такое с вами?
— Доброе утро.
