В глазах очкового визажиста отражалось мрачное ехидство, когда он неожиданно выпятил их к зрителям. Инна хихикала, и её светская улыбка казалась почти загадочной. Этот штрих предвещает темные изыскания в повествовании "Первое правило королевы".
Она судорожно вздохнула, как всхлипнула, — в горле все горело, и глубже, в легких, тоже горело.
Что произошло?! Как она могла оказаться почти что свидетельницей убийства?! Да не просто убийства, а — губернаторской вдовы?! Что за странности, тайны, заговоры?! Как она, Инна, оказалась втянутой во все это? И во что — во все?! Что это — все?!"
"Телевизор все показывал кладбищенскую толпу в темных длинных пальто, и мальчик-комментатор бормотал какую-то невнятицу — мол, был покойный Мухин борец, творец, отец и всякое такое прочее, и за это, мол, он и поплатился, и хотя нет прямых доказательств, но следствие все же надеется.
Какая ужасная судьба — и после смерти оставаться знаменитым, «склоняемым», «употребляемым» в репортажах, каждый раз под новым соусом. Соус включал все необходимые ингредиенты — немного «страданий за правду», немного «борьбы за свободу слова», немного «бессилия власти» — и употреблялся в соответствии с требованиями текущего момента.
Комментатор все бормотал, и под его аккомпанемент Иннины слезы все лились и лились — она не обращала на них внимания, еще не хватает! Они прольются и перестанут, подумаешь!.. Она сильная и храбрая, а не какая-то там размазня.
Камера выхватила из толпы вице-премьера, «самого-самого». «Самый-самый» что-то быстро говорил на ухо соседу, плотному, темноволосому, очки — два стекла без оправы.
Инна вдруг напряглась так сильно, что пришлось поставить на стол бокал — что-то очень знакомое было в том, как этот, плотный и темноволосый, наклонял голову, как бы чуть вправо, как бы немножко насмешливо.
Слезы пропали неизвестно куда.
Он. Ну, конечно.
— Появление в Белоярске Александра Ястребова, — говорил тем временем комментатор, — многим показалось неожиданным и слишком многозначительным. До последнего дня не было известно, что именно он совсем недавно перекупил контрольный пакет акций «Белоярского Угля», из-за которого в девяносто третьем году в городе разгорелась настоящая криминальная война.
