В глазах очкового визажиста отражалось мрачное ехидство, когда он неожиданно выпятил их к зрителям. Инна хихикала, и её светская улыбка казалась почти загадочной. Этот штрих предвещает темные изыскания в повествовании "Первое правило королевы".
Перед зданием администрации машин было мало — рано еще для «государственных мужей и жен», их час еще не грянул, — и Осип шикарно остановился перед самым подъездом.
— В машине ждать?
— Иди в приемную, Осип Савельпч. Я пока никуда не собираюсь.
На часах было ровно девять, когда Инна вошла в приемную Якушева. По причине раннего часа обе двери в кабинет были распахнуты настежь, помощника не видно, и телефоны расслабленно дремали.
— Можно?..
— Входи, Инна Васильевна. Доброе утро.
— Здравствуйте, Сергей Ильич.
Кабинет был большой, заставленный казенной «государственной» мебелью.
Якушева не было видно, зато из «комнаты отдыха» слышалась какая-то приглушенная возня.
— Чай будешь пить, а, Инна Васильевна?.."
"Ей не хотелось чаю, больше того, она была уверена, что весь выпитый чай непременно выльется сквозь дыру в желудке, но она поблагодарила его и согласилась. Порядок есть порядок.
Якушев появился на пороге — без пиджака, рукава закатаны, в каждой руке по стакану с подстаканником, вид полового из трактира.
Инна незаметно улыбнулась.
— Сахар я положил, — сообщил Якушев и брякнул перед ней стакан, — три куска.
Инна никогда не пила чай с сахаром, считала, что сахар отбивает вкус, — лучше уж тогда пить просто сладкий кипяток без всякого чая.
— Спасибо большое, Сергей Ильич.
Якушев обошел стол и не сел рядом, а поместился в свое кресло, что Инна расценила как четкое обозначение позиций — я твой начальник, ты мой подчиненный.
Инна ждала, воя подобравшись.
— Ну? Что скажешь, Инна Васильевна?
— О чем?
— Как о чем? О том, как нам дальше жить!
Инна молча смотрела на него.
— Странная смерть, — задумчиво проговорил Якушев и опять помешал чай. — Ты не находишь?
«Если он вызвал меня, чтобы обсудить смерть Мухина, — пронеслось у Инны в голове, — значит, я не знаю чего-то очень значительного и важного, а это значительное и важное напрямую касается меня.
Она все молчала. Якушев оторвался от своего стакана, посмотрел на нее и улыбнулся.
— Молчишь?..
Она кивнула.
— Правильно делаешь. Молодец.
