Приключение начинается — стук копыт, пыль дороги и сквозь заснеженный лес, заставляющий задержаться на мгновение. Катрина замерла, отворачиваясь от окна в поисках уюта и тепла. Теперь это не просто удобно — почти не требует энергии для дальних путешествий. Впереди ждет неведомое оазис, где начинается история "Перворожденного".
Когда — то Нэйт мечтал поквитаться с ними, уничтожить организацию полностью, но, когда спустя не один год поисков встретился лицом к лицу с убийцами Карлоса, понял, что уничтожить Инквизицию можно, лишь поубивав всех, кто в ней служит. После чего оставил мысли о мести.
Где — то он просчитался, упустил контроль, и Фин заметил его заинтересованность.
— Так ты поможешь?
Помешать Инквизиции творить произвол — заманчиво.
— Придешь через три дня в это место, поговорим, — сказал Нэйт, ничего не пообещав. Он все еще чувствовал слабость и принимать решения в таком состоянии не хотел. За его спиной уже было слишком много необдуманных импульсивных поступков, вроде встречи с убийцами Дьерти.
— Я приду, — пообещал Фин и встал.
Только никакой он был не Фин.
Катрина вынырнула из воспоминания, жадно глотнула воздух. С каждым разом легче, но по — прежнему с усилием.
Нэйтан следил за ней, все еще сжимая ее пальцы, и ничего не говорил.
Катрина отняла руки, но спокойно, не шарахаясь, как раньше. Поежилась, плотнее закуталась в плащ.
— Ты убил его? — спросила мрачно, предпочтя уставиться в темную обивку матраса.
— Кого? Эрика? Жив-здоров, ты же знаешь.
Она мотнула головой, не поднимая глаз.
— Убийцу лорда Дьерти. Или их. Ты не сказал, сколько их было.
В прошлый раз Катрине не хотелось знать, как он узнал обстоятельства смерти своего наставника и что сделал с виновными. Сейчас ей вдруг стало жизненно необходимо узнать правду.
Нэйтан молчал, и это молчание затягивалось.
Пришлось пересилить себя и посмотреть на него. Оказалось, он ждал именно этого.
— Четверо… А сама ты как думаешь?
— Думаю, убил, — ответила честно, прикусила губу, подумала и не менее искренне добавила: — Я бы убила.
Нэйтан рассмеялся. От этого внезапного смеха, эхом отразившегося от стен, Катрина вздрогнула, как от удара.
Она не понимала, поэтому молча смотрела на него и ждала объяснений.
— Ты кого-нибудь убивала? — спросил Нэйтан, вновь став серьезным.
Катрина покачала головой.
Намеренно она никого не убивала, если не думать о жертвах ее взлома сознания во время работы в Инквизиции. Но делиться грузом вины на своих плечах Катрина не стала.
— А если бы убила, — продолжил он, — то поняла бы, что умереть для некоторых негодяев — это слишком легко отделаться.
— И что же может быть хуже смерти? — спросила, боясь даже представить, что Нэйтан мог сотворить."
"Кто может быть страшнее человека с сильным даром и богатой фантазией?
— Кому как, — пожал плечами Нэйтан.
