И, опустив подробности появления хозяина гарсоньерки, она обрисовала Жене ситуацию, завершив свой рассказ словами:
– В общем, все как всегда – левое ухо правой ногой чешу.
– Возразить нечего, – согласилась Женя и, по своему обыкновению, без лишних рассусоливаний, сказала: – Я могу приехать часа через три, не раньше.
– Ты? – удивилась Полина.
– Но Юра ведь до утра дежурит.
– А ты что, хочешь дверь ломать? – совсем уж глупо спросила Полина.
– Дверь ломать я не хочу, но это и без надобности: у меня ключи есть, – спокойно объяснила Женя. – Юра для меня дубликат сделал, когда мы в гарсоньерке жили.
Ее умение приводить мир в гармонию было просто потрясающим!
– Ой, Жень, – радостно завопила Полина, – так приезжай скорее!
– Через три часа, – неумолимо возразила она. – Придет Юра, мы с Ванькой его поздравим, потом он уснет, Ванька, конечно, не Юра – да, уснет, и нечего хныкать. – Это она произнесла явно для Ванечки. – Тогда я съезжу за ключами и вызволю тебя из плена. Подходит такой вариант?
– Подходит… – смущенно пробормотала Полина. – Жень, ты прости меня…
Только тут до нее дошло, что Жене придется ехать на Юго-Запад, где находится ее квартира, потом на Аэропорт… И все это в новогоднюю ночь, которую она и так, оказывается, проводит не в шикарном клубе, а в ординаторской Склифа.
– Я все равно отсюда к вам собиралась, – успокоила ее Женя. – Надо же Ваньку уложить когда-нибудь, да и подарки для него Дед Мороз утром к бабушке с дедушкой принесет… Ну, сделаю кружок, пробок-то нет, надеюсь. Спасу тебя, сдам Ваньку и в Склиф вернусь. Жди, страдалица рыжая!
– Дозвонилась? – спросил Георгий, когда Полина положила трубку.
Он все-таки допил первую рюмку, но больше не наливал – сидел, окутанный сизым дымом, и смотрел в одну точку тоскливыми, темными, словно бы тоже дымом подернутыми, только изнутри, глазами.
– Не волнуйся, скоро тебя от меня освободят, – ответила Полина.
– Да, что-то ты заторможенный какой-то, – кивнула она. – Полгода назад вроде поживее был. Где это ты, кстати, пропадал?
Он не ответил, и она не стала переспрашивать. Да ее это не слишком и интересовало.
– Полина, можно я лягу? – неожиданно попросил он. – Если покрывала жалко, то давай я его чем-нибудь застелю, а? И раздеваться не буду.
– Слушай, ты что, вообще без чувства юмора? – рассердилась она. – Покрывала ему жалко!
– Мне не жалко. Это тебе жалко, ты же сама сказала.
– Мало ли чего я сказала, – пробормотала Полина. – Хочешь – ложись на покрывало.