Первый эйдос — читать онлайн бесплатно полностью

Он даже не осознал, что это был кот. Ощутил лишь, как что-то, зашипев, прыгнуло ему на спину и раздирает ее когтями, как дохлую медузу. Отпустив Дафну, Фролок принялся кататься по полу. Он понимал уже, что получил серьезную рану.

Все же он сумел придавить Депресняка и нанести коту замораживающий укус. Кот отпустил Фролока. Он лежал и вяло шевелил передней лапой, точно и во сне пытался с кем-то сражаться. На его когтях повисли клочья кожи мавки. Они походили на обрывки непропеченных блинов.

Из стены вышел Тухломон. От волнения он отломал себе палец и теперь спешно приляпывал его обратно. Комиссионер не любил батальных сцен. Как существо уязвимое, он давно усвоил, что во время битв его место в тяжелом блиндаже второй линии обороны.

Тухломон толкнул ногой кота. Затем обошел вокруг Фролока и озабоченно осмотрел его. Мавка пострадала куда серьезнее, чем сама подозревала. Ее спина представляла собой одну сплошную рану. Комиссионер озабоченно подумал, что этот дрянной кот хорошо изувечил мавку, и надо, чтобы мавка не подохла прежде, чем успеет сделать свое дело.

Тухломон подхватил Фролока под мышки и отволок его на грудь Дафне. Фролок почти утратил ориентацию. Пришлось насильно брать его голову и пригибать к шее светлой.

– Давай, маленький! Жри, родименький! Жри, собака страшная! А то тебя закопают и меня закопают! – увещевал он раненую мавку.

Фролок несколько раз вхолостую щелкнул челюстями, а затем все же присосался. Тухломон озабоченно ждал. Примерно через минуту мавка разжала беззубые челюсти и тяжело завалилась набок.

«Готов!» – подумал Тухломон."

"Адский котик своего добился. На мавку комиссионеру было плевать. Главное: выполнено ли задание? Тухломон подошел к светлой. Поцокал языком. Ран нет, но их и не должно быть. Поди теперь пойми, удалось или нет. Как докладывать Лигулу? Что ему, Тухломону, помешал кот, а мавка погибла при исполнении? За такой доклад по головке не погладят, а если и погладят, то прежде открутят ее с плеч, чтобы туловище не мешало проявлениям нежности.

«Будем считать, что все прошло блестяще. Мавка напитала Даф гнилостной пустотой», – решил комиссионер и, опустившись на четвереньки, осторожно коснулся ухом груди Дафны.

Сердце билось. Светлая по-прежнему без чувств, но жива. Через четверть часа будет как новенькая. Ну или почти как новенькая. И, разумеется, ничего не вспомнит.

При мысли, что ему удалось навредить светлой, Тухломон хихикнул и потер ручки. Недаром Улита говорила о нем: «Он когда кому-нибудь нагадит – ходит, песенки поет. А если ему нагадят – строит из себя страдальца за все человечество».

Тухломон поднял Фролока за ногу, перекинул его через плечо и, насвистывая, стал спускаться по лестнице.