Вот и сейчас Улита торчала за столом, грызла крепкими зубами плодоножку от яблока и с ненавистью смотрела, как едят другие. Дафна извинилась, взяла тарелку и пересела за другой стол.
– Не смотри на меня! Я единственный ребенок в семье! – сказал Меф, когда ведьма случайно остановила на нем тяжелый взгляд.
– Не смешно! – проворчала Улита и вдруг сцепилась с Натой.
Сцепилась так, что клочья полетели. Хорошо, что это была битва слов и взглядов, а до мордобоя дело не дошло. Меф с Дафной кое-как успокоили разъяренную ведьму, которая, измучившись диетой, быстро скатывалась к банальному людоедству.
– Я думаю, Эссиорх будет больше любить толстую и добрую Улиту, чем тощую психопатку, от одной близости которой в кармане взрываются газовые зажигалки, – бесстрашно сказал Меф, когда другим казалось, что утихомирить Улиту вообще нереально.
– Не надо мне тут пропаганду разводить! – сказала ведьма.
Ната ткнула Мошкина пальцем в бок.
– Спорим? – прошептала она.
– Не спорим, – сказал Мошкин.
– Ну позязя! Ну хоть на щелбан! Обещаю, что щелбан будет без магического усиления! – взмолилась Ната.
Евгеша великодушно кивнул, заранее зная, что проиграет. Они спорили, что всю ночь внизу будет хлопать дверца холодильника, который днем, в присутствии комиссионеров, хитрым образом превращался в античную статую, чтобы не портить интерьер резиденции.
Депресняк неожиданно спрыгнул с колен Дафны и принялся энергично выкусывать блох, которых у него не могло быть в принципе. Блохи не любят котов, у которых нет ни единой шерстинки и кровь содержит синильную кислоту.
Затеялась дискуссия, что в таком случае кот выкусывает, если не блох, и не является ли это унаследованным от предков инстинктом. Даф предположила, что инстинкт мог передаться по отцовской линии, из Тартара, вместе с прочей дурной наследственностью. Улита заявила, что в Тартаре блох нет, не тот климат, зато они вполне могут водиться в Эдеме, где, как в Греции, все есть. Чимоданов заспорил, что в Эдеме блох тоже нет, причем заспорил не потому, что был в Эдеме, а просто из врожденной жажды противоречия.
Внезапно послышался звук разбившейся тарелки. Дафна вскочила и с ужасом уставилась на осколки.
– Что на тебя нашло? – удивился Меф.
Мрак вполне переживет потерю одной тарелки с морепродуктами, и Дафне это, без сомнения, известно. В резиденции вечно что-то падало, разлеталось, ломалось. Особенно в дни, когда Арей устраивал тренировки прямо здесь, на месте.
