Из резиденции появилась Вихрова и плюхнулась на сиденье рядом с Буслаевым.
– Я с вами, – сообщила она.
– С какой радости? – не понял Меф.
Ната подняла глаза, одновременно опуская весь мир. Это было ее ноу-хау.
– Меня послал Арей. Он крикнул: «Вихрова, иди за ним! Синьор помидор чего-то мудрит, а чувство опасности у тебя развито раз в десять сильнее».
Мефу это не понравилось. Ничего себе пропорции!
– Ты уверена, что ничего не путаешь?
– Ты меня утомляешь. Не веришь – спроси у Арея. Не заблуждайся, Буслаев, ничего личного… Если, конечно, ты сам не захочешь все поменять!"
"На круглом лице Наты вновь началась пляска мышц.
Меф спокойно созерцал ее. Он знал, как сильно это раздражает Вихрову и был не прочь ее подразнить.
– А кончик носа ты опускать и поднимать умеешь? Или только вправо-влево? – спросил он любознательно.
Ната резко отвернулась.
– Мамай! Ты едешь? – бросила она гневно.
– Ны пускаэт ныкто, панымаэшь! – с гневом пожаловался хан.
Он вклинился между двумя рядами и выжал газ, с грохотом раздвигая застрявшие в пробке машины.
Тяжелый джип пробивал пробку насквозь. На Мамая орали. Он не оставался в долгу. Высовывался в окно, размахивал пластилиновой рукой. «Вот и «прокрались на мягких лапках», – подумал Меф.
– Ныкто ездыть ны умеет, панымаешь! Правыл ны знают, да?! – закричал хан, оборачиваясь к ним.
– А ты их знаешь?
– Какые правыл, дарагой? Дарога есть, а ехать нет! Эта не правыл! Это мама их знаыт, какой правыл! – заявил Мамай.
Стуча кулаком по гудку, он выскочил на перекресток, снес не успевший увернуться светофор, развернулся и по встречной полосе стал пробиваться к Садовому кольцу.
– Куда лезышь, чабан! Тэбэ овэц пасты, а ны в городе ездыть, да! – прокричал Мамай, петухом налетая на сверкающий «Лексус», пытавшийся огрызнуться на него мигалкой.
– Теперь я понимаю, почему мой папа боится ездить с восточными водителями. Они слишком горячие, – заметила Ната.
– А ваш русский мущын холодный, да? Вэрблюд, а ны мужчин! Ны поеду! Савсэм ны поеду! Рэж – ны поеду! – обиделся хан.
Причем обиделся так сильно, что выпустил руль и отвернулся от дороги. Газа он при этом, разумеется, не сбросил, даже поддал, и армейский джип понесся в лоб прямо на автобус. Мефодию стоило немалых усилий повернуть колеса джипа в сторону и вновь вручить руль хану. Мамай капризничал, как прима-балерина, которой забыли повесить в раздевалке любимое махровое полотенце и поставить цветочки.
