О чём книга «Первый эйдос»
Игроки бросаются в бой с ред мечом и тарчем, держа двуручный меч на выжидании. Боевые топоры, алебарды, черные биллы — все равно что двуручного меча по мощности, но имеют преимущество перед остальными схемами боя.

Игроки бросаются в бой с ред мечом и тарчем, держа двуручный меч на выжидании. Боевые топоры, алебарды, черные биллы — все равно что двуручного меча по мощности, но имеют преимущество перед остальными схемами боя.
Чуткий Тухломоша встревожился. Он опасался искренности начальника Канцелярии больше, чем его раздражения. Сейчас Лигулу хочется быть откровенным, а через час он поймет, что неосторожно наболтал слишком много, и придет к выводу, что если нельзя убрать слова, то всегда можно убрать уши, которые услышали лишнее.
Тухломон быстро уставился на тех, кто слушал вместе с ним. Теперь они невольно оказались в одной лодке. Лицо Гервега было очень сообразительным. Где-то в глубине глазок тлела явная искра честолюбия. К тому же секретарь, как видно, считает себя умнее господина.
– В жертву? Буслаева? – переспросил Тухломон будто растерянно, но на деле предупреждая Лигула от дальнейшей откровенности.
Горбун насторожился. Красные прожилки в его глазах набухли.
– Гервег! – коротко приказал он.
Секретарь прекрасно понял, чего от него хотят.
«Пронесло! – подумал он. – Если бьют сейчас, не убьют потом!»
– Я не спрашиваю твоего совета, что мне делать, кусок жидкой грязи! – прошипел Лигул.
– Да, повелитель!
Тухломон был так жалок, так дрожал, что Лигул смягчился.
– Я приказал найти тебя, чтобы поручить тебе девчонку. Да, она ничтожна, но все же она путается у нас под ногами.
– Не знаю, – пискнул Тухломон и по кивку Лигула вновь схлопотал от Гервега в уже измятый нос.
– Это был риторический вопрос! На риторические вопросы не отвечают!.. – мягко попенял ему Лигул.
Тухломон поспешил изобразить на своем мягком лице благодарность за отеческий совет.
– Итак, девчонка! Нужно, чтобы она перестала влиять на его сердце и стала ему обузой. Сейчас она тянет его вверх, а надо, чтобы тянула вниз.
– Конечно, в его собственный! – со странной, смущенной поспешностью добавил Гервег.
Тухломоша навострил ушки. Горбун быстро, с неудовольствием взглянул на секретаря. Так взглянул, что теперь уже Тухломону захотелось заехать секретарю в нос. Однако он не рискнул.