Автор
Рамиль нарушает скоростной режим и боится разговоров отца о правиле дорожного движения. Его сердце колотится так сильно, что кажется, готов выпрыгнуть из машины. Кровь кипит в ушах при мысли о последствиях, когда он наконец-то выедет на проселочную дорогу, где его ждет запрещенный парковка "горшка"....
Ещё несколько минут и можно будет включать в третий раз. Чтобы вокруг были хоть какие-то звуки.
Атмосфера внутри дома витала максимально неприятная. Я металась от мысли выгнать всех и громко хлопнуть дверью, до мысли – уйти самой.
Ольга сидела на диване и смотрела с щенячьей верностью с налетом стервозности на Рамиля, который, в свою очередь предпочёл изображать статую и, сидя за обеденным столом, снова и снова складывать салфетку.
Я же подпирала задом край столешницы недалеко от чайника и в нервном томлении смотрела то на вход в кухню, то заглядывала в открытое кухонное окно.
Иногда слышала мужские голоса. Спокойные. Но веселья в них было мало.
Снова щелкнула по рычажку чайнику, чем на секунду привлекла внимание всех собравшихся, чтобы они снова занялись каждый своим делом: смотреть и не смотреть.
Твёрдо для себя решила, что, когда чайник вскипит в третий раз, я пойду и позову папу и его старого-нового друга. Если кто-то из них бьёт кого-то, то я помогу папе его добить.
Чайник щёлкнул, шум его затих.
– Ох, Гу́ся, прости, – светло улыбнулся мне папа, и его улыбка, наконец, помогла мне расслабиться. Значит, всё хорошо или, по крайней мере, не настолько плохо, насколько я себя успела накрутить. – Заболтались. Давно не виделись.
– Ничего, – хотела улыбнуться, но вышла натянутая гримаса, когда из-за папиной спины показался отец Рамиля, в глазах которого не было намека на веселье.
О том, что он это сделал уже в третий раз, уточнять на стала.
– Давай по рюмке чая и поедете, – словно уговаривал своего друга мой папа. – Знаешь, что от меня с пустым желудком не уедешь.
– Знаю-знаю, – снисходительно улыбнулся мужчина и пошёл вслед за папой в кухню.
Я пошла за ними.
Сейчас этот мужик выглядел куда спокойнее, хоть и было в его движениях некоторое напряжение. Могло показаться, что ему неловко за своё недавнее поведение, но что-то мне подсказывало, что это далеко не так.
Наверное, одна на двоих с сыном любовница, а вернее девушка, которую он увел у собственного сына, не давала мне верить в то, что этот мужик хоть в чем-то может быть положительным.
– Рамиль, ты это… – первым делом мужчина подошёл к своему сыну, который так и сидел за столом, складывая недооригами. Попытался приложить ладонь к кучерявой голове Рамиля, но тот не дался, резко дернув ее в сторону.
