Автор
В поезде пахло жареным мясом и яйцами — то, что раньше вызывало скуку у Нины, теперь разжигало аппетит. Встреча в купе подстелила фоном воспоминаний детства, где такие запахи были неотъемлемой частью праздника и мечты о будущем. Это первые шаги к реальному соприкосновению с заветной мечтой в сердце человека....
— По какому поводу собрание? — уточнил Никита, обращаясь к сосредоточенному Рафику, который сидел в одном из кресел возле небольшого журнального столика и усердно объяснял что-то сидящей в соседнем кресле Нине. — Или случилось еще что-то, о чем я не знаю?
— Нет, ничего не случилось, — спокойно ответил Аббасов. — Именно для этого я и попросил всех быть здесь, на виду.
— А где Люба и Валя?
— Люба готовит обед. Валентину я отправил в город, выполнить ряд моих поручений. Я, несомненно, рад исполнить последнюю волю Георгия Егоровича и буду находиться здесь столько, сколько нужно, но моя работа требует определенных действий с моей стороны, поэтому я попросил Валентину мне помочь.
— Вы бы вполне могли съездить в город и сами, — пожал плечами Никита. — Никто из вас не давал подписку о невыезде. По крайней мере пока. Впрочем, я думаю, что в ближайшее время это изменится. Более того, я в этом практически убежден.
— Что-то случилось? — спросил теперь уже Аббасов.
— Да. Вчера, — спокойно ответил Никита. — Вчера ночью в этом доме произошло убийство.
Глухо вскрикнула и закрыла лицо руками Вера Георгиевна, вздрогнула Нина, побледнела Марина, недоуменно поднялись брови Артема, задрожала Тата, выражение скуки на лице Гоши сменилось на любопытство, а Ольга Павловна заметно заволновалась. Безучастными остались лишь лицо Надежды Георгиевны, которая по привычке что-то ела, и Рафика Аббасова. Этот мужчина умел держать свои эмоции под контролем.
— Это уже точно? — только и спросил он.
— Абсолютно. И в связи с этим у меня есть к вам несколько вопросов.
Чарушин смотрел на их лица, такие похожие, такие разные. Он пытался увидеть, в ком из Липатовых известие о допросе и расследовании вызовет если не страх, то хотя бы искорку волнения. Нет, кроме Ольги Павловны, пожалуй, не нервничал никто. И что ты будешь с этим делать?
— Мы ответим на ваши вопросы, — сообщил Рафик. Его тон не давал членам семьи ни малейшего шанса ответить как-то иначе.
"— Николай, первый вопрос у меня будет к вам. — Журналист поднял голову, на Чарушина уставились воспаленные, больные глаза. — Перед тем как подняться в свою комнату перед смертью, ваш брат спросил у вас, думаете ли вы о том же самом, что и он. Вы ответили, что не умеете читать мысли, и тогда он произнес что-то типа «ее здесь нет». Кого он имел в виду, Николай? И не врите мне, что вы этого не знаете.
