Автор
В подпольном бойцовском клубе, где ритм жизни неумолим, девушка вынуждена скрываться и желательно подальше. Здесь Марат Бессонов — человек, ради которого она теперь готова собирать компромат на каждый его шаг. Нерешимый вопрос: зачем ей это? Откровенно высказать все обвинения прямо в лицо этому зверю может стоить жизни....
Но не рассчитав силу, едва не падаю — этот бугай очень резко вдруг отпускает меня. Спотыкаюсь и цепляю ногой бутылку которая падает и развивается. Инстинктивно хочу поднять ту, но тут же слышу:
— Стоять!
Вздрагиваю, глядя на безумца, а тот довольно ухмыляется.
— Послушная цыпа.
Он вальяжно смотрит на меня и демонстративно поправил ремень на штанах. Затем неторопливо достает пачку сигарет.
— Отсосешь, и проблем не будет.
— Не стану, — тут же отвечаю.
Мужик достает теперь зажигалку, подкуривает сигарету и с удовольствием затягивается.
— Отсосешь, — нагло заявляет он. — Если хочешь выйти отсюда живой.
— Марат сказал…
— Марат не узнает, — рявкает он и, еще раз затянувшись, бросает окурок прямо на пол."
"Охранник делает ко мне шаг, а я испуганно отшатываюсь. Паника захлестывает. Я была бы безумно рада, если бы Марат оказался сейчас тут — пусть узнает, что я искала улики против него. Пусть. Только бы этот мерзавец меня не тронул!
Здравый смысл в данный момент отказывает, и я бегу вглубь помещения через ближайшую дверь, все дальше уходя от выхода.
С опозданием понимаю, что фактически загоняю себя тем самым в угол. Оборачиваюсь, затравленно глядя на охранника, который встает в дверях — довольный, с ошалевшим, похотливым взглядом.
— Люблю диких, — хрипит, нетерпеливо дергая ремень на штанах. Невольно опускаю взгляд туда и понимаю — у него стоит. То есть все это не шутка и не попытка запугать меня.
Озираюсь по сторонам, но мерзавец оказывается шустрее — хотя, казалось бы, если он под чем-то, то наоборот должен быть неповоротливым и медленным.
— Иди-ка сюда, — приговаривает, хватая меня за руку.
В этот момент во мне просыпается неимоверное желание жить. Не просто жить, а остаться нетронутой этим животным.
Я начинаю кричать, царапаться и отбиваться. Но мужика это походу только сильнее заводит. Он скалится, выкручивает мне одну руку, вынуждая выгнуться и практически встать на цыпочки.
— Какая девка, — восторженно хохочет он, а я чувствую странный запах.
— Пожар! — кричу тут же. Дергаюсь, но охранник не позволяет вырваться.
— Не ври, сучка. Но огоньку сейчас подкину.
— Идиот! — огрызаюсь на него. — Горит! Там!
В дверях уже дым, но мерзавец мне не верит и попросту не видит опасности. А я не понимаю, откуда огонь и почему что-то загорелось. Но знаю одно — надо валить отсюда, и как можно скорее.
— Да пусти же! Мы сгорим!
Липкое отчаяние стискивает горло.
