Автор
В подпольном бойцовском клубе, где ритм жизни неумолим, девушка вынуждена скрываться и желательно подальше. Здесь Марат Бессонов — человек, ради которого она теперь готова собирать компромат на каждый его шаг. Нерешимый вопрос: зачем ей это? Откровенно высказать все обвинения прямо в лицо этому зверю может стоить жизни....
В этот момент он живой, настоящий.
Едва я оказываюсь на расстоянии руки, как Бессонов резко подается вперед, и его широкая ладонь обхватывает мою шею сзади. Марат привлекает к себе и едва не рычит:
— Понравилось?
— Ты, — отвечаю не совсем на этот вопрос.
Он нападает на мой рот. Иначе не скажешь — вгрызается так, словно готов съесть. Словно я добыча, которую он уже не выпустит.
Цепляюсь за плечи, чувствую влагу по пальцами. От Марата пышет жаром. Он такой горячий, что я вот-вот просто сгорю в этом омуте страсти.
Наверное, это ненормально — кайфовать от подобного. Но я не думаю о том, что хорошо, а что плохо, что правильно, а что нет.
Я просто чувствую, что соскучилась. Что мне, оказывается, не хватало его губ и его рук, которые уже вовсю хозяйничают у меня на теле — рвут рубашку так, что пуговицы разлетаются в разные стороны.
Бессонов отстраняется и осоловевшим взглядом проиходит по моей груди. Резко срывает рубашку, отбрасывает, затем не менее бесцеремонно лишает меня лифчика.
Грудь покалывает от его жадного взгляда, от того, как он собственнически он сжимает ее в ладонях.
— Мало одного члена? — хрипит он. — Захотелось еще?
— Захотелось тебя, — честно признаюсь.
Марат скалится, словно зверь — его верхняя губа дергается вверх, а я понимаю — пощады не будет. Сегодня мы словно дикие звери на случке. Пока еще такая вот странная прелюдия, но дальше будет больше.
Он довольно ощутимо сжимает мои соски, чуть покручивает.
— Если так хотелось, чтобы тебя выебали, нечего было делать мне мозг.
— Я просто… — замолкаю, прикрыв глаза. — Чего ты хочешь, Марат? Я ведь и так здесь, сижу целыми днями, ничего не зная! Я всего лишь попросила ответов!
Он оставляет мою грудь в покое, но лишь для того, чтобы расстегнуть мои шорты.
— И поэтому царевна обидалесь и пошла крутить задинцей перед другими мужиками?!
Его злость можно потрогать руками. Кажется, от нее все вокруг вибрирует. Но и я зла на него.
— Ну, тебе же можно трахать других баб!
В этот момент я уже остаюсь в одних трусиках.
— Каких баб, Вика? Я же сказал, пока хочу тебя, других не будет!
— Вот именно, что пока! — огрызаюсь, не сумев сдержать обидные слезы. Не знаю, когда я успела придумать себе, что у нас отношения. Ну, глупо же, честное слово. Я никогда не была романтичной девочкой. Выросла среди тех, кто держит криминальные нити города в руках.
