Может, там, в твоём мире, и принято убивать чужих детей. Но у нас всех детей берегут. И это наши законы, – резко ответила Кара, пристукнув кулачком по колену.
Тяжело вздохнув, Араб обречённо махнул рукой и, поднявшись, вышел на улицу. Догнав свой фургон, он запрыгнул в кузов и с ходу наткнулся на стоящую в полный рост Салу. Девушка стояла, воинственно уперев кулаки в бёдра и глядя на него со злым выражением лица.
– Что случилось? – насторожился Араб.
– Что случилось? – переспросила девушка. – Это я тебя должна спросить, что случилось? Ты орал и бушевал так, что даже мальчишки с фургонов попадали. Что ты сделал с помнящими?!
– Ничего. Нужно было сразу отвечать на мои вопросы, тогда этого бы не случилось, – ворчливо отозвался он.
– Помнящие не должны отвечать ни на чьи вопросы, – строго ответила Сала, но он перебил её, резко ответив:
– На мои вопросы все отвечают. И если ктото этого не делает, то ему бывает очень плохо.
– Ты смеешь угрожать старейшим?! – растерялась Сала.
– Я угрожаю тому, кому сам считаю нужным, – прорычал он в ответ.
Араба уже начал раздражать этот разговор. Спор со старейшими и так не добавил ему благодушия, а теперь настроение испортилось окончательно.
– Запомни, девочка. Я всю жизнь прожил вне законов. И всегда делал только то, что сам считал нужным.
– Я это знаю, – грустно кивнула девушка, безвольно повесив руки. – Поняла, когда увидела, что ты сделал с Галом. Такое мог сделать только тот, кто не боится законов. Для кого их нет. И тогда я испугалась тебя. А сегодня ты добавил к моему старому страху ещё и новый.
– Значит, теперь ты боишься меня? – спросил Араб.
Ему вдруг стало очень грустно и неуютно. Гдето в груди возникло ощущение сосущей пустоты.
Тяжело вздохнув, Сала опустилась на шкуры и, снова вздохнув, ответила:
– Я не знаю, как относиться к тебе. Сначала, когда всё только случилось, я была счастлива. Потом, когда почувствовала, что у меня будет ребёнок, я готова была петь и прыгать от радости. А когда увидела, каким жестоким ты можешь быть, испугалась. И вот сегодня ты посмел угрожать старейшим. Я не знаю, как мне себя вести.
– Просто будь собой, – тихо ответил он, усаживаясь рядом с ней. – Пойми. Я человек войны, а война – очень жестокая штука. Страшная.
– Теперь я это поняла, – вздохнула Сала, осторожно прижимаясь к его плечу.
Они так и просидели до самого вечера. Молча, просто наслаждаясь присутствием друг друга и думая каждый о своём.
К озеру караван пришёл без приключений. Помня о реакции Араба на незнакомые вещи, помнящие перестали доставать его своими отварами. Оставив мальчишек заниматься хозяйственными делами, Кара и остальные помнящие повели Араба в храм. Все женщины несли какието свёртки и тюки, но, когда он предложил им свою помощь, они дружно отказались.