– А что тогда при чём? Это всё ваш мужской шовинизм. Вы больше, вы всегда сильнее, вы всё знаете. Мужчины, – презрительно фыркнула она, подходя к костру и вставая так, чтобы, между Арабом и ею, оказалось как можно больше народу.
– Знаешь, мне всегда были противны эти разговоры про мужской шовинизм. Я работал и с мужчинами, и с женщинами. И всегда те, кто умел правильно воспринимать свою сущность, были для меня одинаковы. А те, кто пытался чтото мне доказать, отправлялись куда подальше.
– Рассказывай, – снова фыркнула Кенди. – Чтобы сделать карьеру, я должна или спать с кемто из начальства, или работать в три раза больше, чем другие.
– А разве мы здесь делаем карьеру? – иронично усмехнулся Араб. – Ты так увлеклась своей теорией мужского шовинизма, что даже не замечаешь, как твои потуги смешат окружающих. Двое из четверых пришедших являются мастерами боя, и ни один из них не попытался броситься на меня. Это сделала только ты.
– Откуда ты знаешь, что они мастера? – удивлённо спросила Кенди.
– Увидел, – коротко ответил Араб.
Не объяснять же этой недалёкой девчонке, что узловатые костяшки пальцев на руках сидевшего у костра азиата ясно сказали ему, что этот парень является мастером кунгфу, а пластика, с которой двигался темнокожий, выдала в нём адепта капуэро. Сидевший рядом с ними европеец был явным бойцом классического карате, а вторая девушка отдавала предпочтение системе полицейского рукопашного боя. Последний боец, молодой парень, оказался смесью сразу нескольких рас. Он, судя по всему, отдавал предпочтение тайскому боксу. На Таиланде его называют муайтай.
Свои знания Араб предпочитал до поры придерживать при себе. Не присаживаясь к костру, Араб повернулся к хранителю и задал вопрос, волновавший его больше всего:
– Где Салли и малыш, мастер?
– Здесь. Недалеко, – улыбнулся хранитель. – С ними всё в порядке. Твой сын здоров и очень вырос, пока тебя не было.
– А сколько меня не было? – насторожился Араб.
– Три месяца, – тихо ответил азиат, не поднимая от костра глаз. – Но, клянусь своей душой, они в полном порядке.
– Вы разговариваете с ним так, словно он первый воин, – прошипела Кенди. – Он ведь ещё даже не посвящённый.
– Тебе действительно лучше помолчать, Кенди, – неожиданно вышел из себя темнокожий мужчина. – Ты так и не поняла, что он один сильнее нас всех, вместе взятых.
– Сейчас меня интересует только моя семья, – резко оборвал их спор Араб. – Так, где они?
– Там, где ты их оставил, – улыбнулся хранитель.
– Они не уехали с острова? – спросил Араб.
– Им не было необходимости уезжать. Друзья обеспечили их всем необходимым.
– Чьи друзья? – растерялся Араб.
– Наши. Мои, а теперь и твои, брат.
– Я не называю так быстро посторонних друзьями, – мрачно отозвался Араб.