Ещё в академии им старательно внушали, что, оказавшись в незнакомом помещении, нужно тщательно запомнить расположение всех находящихся там предметов, ведь любой из них можно использовать как оружие. Но не в этот раз. Вся обстановка каюты, состоявшая из койки и тумбочки, была крепко прикручена к палубе. Даже небольшой иллюминатор, плотно закрученный на крупные медные гайки, был закрашен белой краской и почти не пропускал света. Дверца тумбочки была старательно прикручена шурупами, и открыть её можно было только при наличии отвёртки и солидного запаса времени.
Убедившись, что использовать в качестве оружия нечего, она снова уселась на койку, выпрямилась и закрыла глаза. Выровняв дыхание и успокоившись, она начала медитацию. Эти приёмы она выучила у Араба и теперь старательно выполняла всё, чтобы привести своё тело в максимально лучшую форму. Из состояния равновесия её вывели тяжёлые шаги в коридоре и лязг отпираемого замка. Быстро сместившись так, чтобы в одно мгновение оказаться на ногах, Салли настороженно уставилась на открывающуюся дверь.
Дверь распахнулась, и уже известный ей громила одним толчком забросил в каюту Салеха. Увидев сына, Салли сразу отбросила все мысли о нападении. Сейчас ей важно было знать, что с ребёнком всё в порядке. Втолкнувший мальчика громила, закрывая дверь, успел сказать:
– Надеюсь, ты увидишься со своим мужем раньше, чем он придёт за мной и моими людьми. Это всё, что я могу для тебя сделать.
С этими словами он захлопнул стальную дверь, но перед этим на койку бесшумно упал маленький метательный нож. Проделано всё было так быстро и ловко, что агенты, стоявшие за спиной гиганта, не успели ничего разглядеть. Сама же Салли не сомневалась, что громила успел рассмотреть, что она смогла освободиться.
Обняв сына, она прижала к груди его голову и, судорожно вздохнув, тихо спросила:
– Мама, я же просил тебя не называть меня так, – тут же вскинулся упрямый мальчишка.
Увидев такую реакцию, Салли облегчённо вздохнула. Это был её сын. Всё тот же упрямый и до безобразия самостоятельный Салех.
– Прости, сынок, это я по привычке и изза волнения, – ответила она, пряча улыбку в уголках губ.
– Я в порядке, – ответил Салех, успокаиваясь и обнимая мать.
Эту яркую черту характера сына Салли заметила уже давно. Он моментально вспыхивал и так же быстро прощал обиды. Но больше всего он терпеть не мог несправедливости и готов был драться изза этого с кем угодно, даже если этот бой изначально был проигрышным. Он вообще мало чего боялся. Точнее, вообще ничего. Иногда даже Араб терялся, пытаясь объяснить ему, что некоторые вещи могут быть опасны.