Во сколько поступило? Почему не доложили немедленно?! Напрасно! Получите взыскание!
Бросив быстрый взгляд на прилежно пишущего Асмодея, Межуев перенёс телефон на кухню, встретив вопросительный взгляд варящего кофе Семёна, приложил палец к губам и кивнул в сторону гостиной. Под мягкий треск телефонного диска прапорщик аккуратно закрыл дверь.
— Картотека? «Симферополь». — Межуев помнил ежедневно сменяемые пароли наизусть. — Майор Межуев. Посмотрите контроль по Клячкину. Да, будьте добры.
— Вот так. — Контрразведчик кивнул с видом человека, убедившегося в том, что сбылись его наихудшие предположения.
Он пощёлкал пальцами, и Семён поспешно положил на круглый обеденный стол блокнот и авторучку.
— Ну что? — спросил прапорщик, когда Валентин Сергеевич перестал писать и задумчиво откинулся на узком полукруглом диванчике.
— Оружие при тебе? — вместо ответа спросил майор.
— Обижаете. — Все знали, что Григорьев любил пистолет и никогда с ним не расставался.
— Остаёшься здесь до утра, — приказал Межуев, и поскольку Семён ждал объяснений, дал их: — Нашего друга ищут преступники. Причём серьёзные преступники. И кто-то ещё. Может, тоже бандиты, но другие. За последний час две группы получили этот адрес. Наверняка они где-то поблизости.
— Сколько их? — Прапорщик деловито облизнул губы.
— Трое и двое. Это только те, кого видела дежурная в адресном.
— Пусть привезут автомат и бронежилет. И пришлют двоих обшарить дом.
Майор немного подумал.
— Лучше задействовать милицию. Сейчас доложу Дронову.
Семён взглянул на часы.
— Половина первого ночи.
Межуев был прав. Как и другие сотрудники Системы, подполковник Дронов ожидал от успешного проведения «Расшифровки» многого не только для органов государственной безопасности, но и для себя лично. И ничего плохого в этом не было, потому что только личная заинтересованность движет реальным живым человеком, хотя в былом, вымышленном штатными пропагандистами и агитаторами мире идеальные картонные человечки руководствовались исключительно директивными указаниями, идеологическими предписаниями и коммунистической сознательностью. Жизнь показала, что это ровным счётом ничего не стоит.
Дронов ожидал от успеха операции вполне конкретных и реальных вещей: звания полковника и должности заместителя начальника одиннадцатого отдела. При дальнейшей трансформации отдела в самостоятельный главк должность автоматически становилась генеральской, а возраст ещё позволял ему поносить расшитые золотом погоны.