Поэтому звонок подчинённого в столь позднее время не вызвал раздражения, а только любопытство: какие новости принесло развитие событий?
Откинув одеяло, Дронов взял аппарат и прямо в трусах и майке прошёл в кабинет, осторожно переставляя в темноте мускулистые волосатые ноги и безошибочно обходя невидимые стол, стул, выступ трюмо. Плотно прикрыв за собой дверь, он включил свет, опустился во вращающееся рабочее кресло и сказал только одно слово:
Как опытный службист, Межуев доложил вначале о приятных вещах: сотрудник ЦРУ Роберт Смит вышел на связь с Асмодеем, что и предусматривалось разработанным планом. Не успел подполковник от души похвалить участников операции, как майор скорбно сообщил: план может быть сорван уголовниками, преследующими Асмодея.
— За что? — Дронов пришёл в ярость.
— Не знаю. Да это в конкретной ситуации роли не играет.
— Да… Сейчас вышлю ударную группу.
— Может быть, лучше задействовать милицию?
— Надо действовать параллельно — слишком высока ставка!
Дронов достал из обвисшего на стуле пиджака записную книжку.
— Записывай номер. Николай Иванович. Это милицейский полковник, скажешь, что по моему поручению, и передашь приметы. А группу я всё-таки подниму…
Через десять минут по Главному управлению внутренних дел Москвы была объявлена тревога. Искали белую «Ауди» и людей с приметами Гены Сысоева и Ивана, которые подозревались в разбойном нападении. Указывался и ожидаемый район появления предполагаемых преступников.
В том же районе и даже в конкретном доме были замечены трое неизвестных, похожих по приметам на беглецов из Армавирского следственного изолятора.
Автомобильные рации донесли сообщения до экипажей патрульно-постовой службы, ГАИ, вневедомственной охраны, десятков других специальных машин. Отделение ОМОНа направили прочесать подозрительный дом.
Микроавтобус с ударной группой одиннадцатого отдела мчался к месту нахождения Клячкина.
Виктор Васильевич Клячкин, он же Фарт, он же Адвокат, он же Таракан и он же Асмодей, в оперативных планах московской резидентуры ЦРУ получил псевдоним Проводник. Об этом последнем он ничего не знал. Да и прозвища прошлых лет осели в глубинах его сознания. Сейчас он пребывал в сущности Асмодея.
Асмодей стоял в просторной, с высоким потолком комнате, носящей не явный, но всё же ощутимый отпечаток казённого неуюта.
Полукруглый эркер выходил на залитый ярким, чуть желтоватым светом уличных фонарей проспект. Несмотря на позднее время, по нему в несколько рядов мчались автомобили. Ровный шелестящий гул трущихся об асфальт шин достигал шестого этажа.
«О чём там они совещаются за закрытой дверью?»
Будто услышав его мысли, Семён вышел из кухни и стал рядом, глядя в высокое, со старинной рамой окно.